Зарекалась!

В обеденный перерыв выскочила в ларек за «Пикником». Схватила вожделенную шоколадку, обещавшую, что «все меняется, когда приходят они», как вдруг услышала:- Девушка, вы последняя?!
Оглянулась — за спиной жгучий брюнет, смутно напоминающий какую-то телевизионную рекламу.
— Как видите! — и опрометью обратно. Во-первых, дел куча, а во-вторых, я воообще тихо ходить не умею. Даже на каблуках. Опять тот же голос:
— Девушка, постойте, я уже лет пятнадцать не бегал за женщинами!
— Стою! — смеюсь и притормаживаю на полном скаку. Точно! Реклама бритвы: «чувствительная кожа и так далее». Красавчик атлетического телосложения. Белоснежная майка и такие же зубы… Господи, это откуда ж такие в Новокузнецке?!
— Я прошу прощения, как вас зовут?!
— Ирина!
— Меня Эдуард! Вы одинокая?!
— Кто?! Я?! Некоторым образом! Но страшно занятая!
— Запишите, пожалуйста, мой телефон — я готов довезти вас куда угодно после работы.
— После работы у меня тренажерный зал — я буду уставшая и страшная!
— А завтра?
— А завтра репетиция!
— Тогда лучше сегодня!
Приятно, черт возьми! Сую в загорелую волосатую руку визитку и уношусь.
Вечером в тренажерном зале хвастаю подруге, что мужчины все еще пристают ко мне на улице. А на выходе получаю звонок от неизвестного абонента. Так и есть — Эдуард! Надо же, как точно высчитал время занятия в зале плюс «помыться-одеться»! Совершенно необдуманно сажусь в машину к незнакомому мужчине, а на ступеньках своего подъезда назначаю следующую встречу.
Душа поет. Три дня нахожусь в истерическом и сладковато- приподнятом настроении. Забраковываю весь имеющийся гардероб. Сознаюсь себе, стреляной и ученой, что снова готова влюбиться. Зарекалась ведь!
Когда спустя положенный срок — 3 дня, как порядочная женщина! — снова сажусь в его машину, заметно волнуюсь. «Интересно, догадался ли он, что девушка, провожавшая меня до дверей его «Волги», — моя старшая дочь?» Догадался. Сегодня уже не так яростно осыпает меня комплиментами и почти не отвлекается от дороги. Но по-прежнему хорош в двухдневной небритости и белоснежных одеждах. («Может, я на черноморском побережье?!»)
Едем в летнее кафе на берегу Томи. Пьем сок и разговариваем. Вернее, говорит он. А я, опытный психолог, умело задаю вопросы и в течение двух часов выслушиваю слезливую историю обманутого мужа и любовника. («Господи! Как надоело работать! Хочется болтать чепуху!») Он — мастер спорта по боксу. («Так вот почему так ловко просчитал тренажерный зал!») Удачливый бизнесмен. («Это вряд ли — иначе не на «Волге» катался бы!») В течение последних шести месяцев не может справиться с депрессией после пережитого предательства собственной жены, ради которой он отказался от любовницы… («Какая прелесть!»)
Уже через час мне становится скучно. Потом приходит знакомое состояние: мое второе «я» — ядовитая, гремучая змея — потихоньку поднимает голову. Жалю и кусаю с особым чувством наслаждения — за себя, обманутую в надеждах, за жену — истерзанную уходами, за любовницу, которая оказалась умнее жены. Совсем скоро словесный поток «мачо» иссякает. Все. Видно по всему — он разочарован не меньше моего: я старая, обремененная двумя детьми «разведенка», к тому же озлобленная и безжалостная. Еще не начатый роман уже закончен. Скованно прощаемся, обещаем звонить. Выхожу из машины и делаю выдох. Слава богу! Все‑таки зрелость — замечательная пора, меня уже не проведешь, но еще есть порох…