Репортёр навсегда

Все информационные агентства мира отстучали о смерти
на 96-м году жизни Анри Картье-Брессона.Его имя так давно в пантеоне великих фотографов, что мы, собственно, и не подозревали, что он еще среди нас, раз за разом обращаясь к его снимкам как некоему образцу репортерской фотографии. Таков парадокс произошедшего.
Фотография сегодня частенько маскируется под искусство, сочиненное воображением и осуществленное при помощи всевозможных компьютерных «примочек», все дальше уходя от искусства фотографии, олицетворением которой в самом ее простом и суровом виде был Картье-Брессон.
Искусство видеть жизнь и выхватывать из нее «глазом» аппарата кровоточащий кусок — непридуманный, сочный, не нуждающийся в подпорках воображения.
«Глаза являются органом для спрашивания», — писал Поль Валери. Глаз фотоаппарата тоже. Но это спрашивание — внутреннего порядка: чтоб самому понять, что происходит.
Сартр на парижском мосту, с экзистенциальной тошнотой и реальной косоглазостью курящий трубку. Девочка в квадрате света. Велосипедист во дворе, куда ведет крутая лестница с кружевом перил. Прохожий, прыгающий через лужу на Площади Европы. Матросик с теткой в шалашике, обмывающий первый оплачиваемый отпуск. Молодая бельгийка в толпе, опознавшей ее как информатора гестапо. Китайцы в униформе, толкающиеся у продуктовой лавки.
Он был во время похорон Сталина в Москве: снимок из-за спин, смотрящих за глухой бетонный забор поперек улицы, — страшно, символично…
Он был одним из основателей знаменитого агентства «Магнум», собравшего вместе таких асов документальной фотографии, как Роберт Капа, Дэвид Сеймур, Джордж Роджер. И, естественно, Анри Картье-Брессон, наметивший и учредивший высочайший критерий репортерской фотографии.
Анри Картье-Брессон умер на прошлой неделе, но как будто давно — в середине прошлого века, вопрошающим глазом которого был по сути.