Воля. Кому?

В одном из предыдущих выпусков «Диалога» было опубликовано письмо жителя Абагура-Лесного по поводу колонии-поселения, созданной при колонии строгого режима УН 1612/16, где больные туберкулезом осужденные проходят лечение. Высказывалось опасение, что свободно разгуливающий по поселку, пускай и уже осужденный, преступник может совершить новое преступление. И законность организации колонии-поселения была поставлена читателем под сомнение. Были из Абагура-Лесного и звонки. По телефону тоже высказывалось недовольство соседством.
Чтобы ответить на вопросы, кузбасский прокурор, надзирающий за соблюдением законности в местах лишения свободы, Аркадий Викторович Карманов приехал в редакцию.- Так что же такое колония-поселение и почему она появилась в Абагуре-Лесном за забором колонии строгого режима для больных туберкулезом?
— Существуют три вида колоний-поселений. В нашем случае речь идет о колонии-поселении, куда переводятся лица, твердо вставшие на путь исправления и в порядке поощрения переведенные в колонию-поселение из колонии строгого или общего режима. Причем после того, как отбыто не менее одной трети назначенного судом срока. Таков определенный законом минимум для осужденных этой категории.
Уточню: в Абагуре-Лесном при учреждении УН 1612/16 создан участок колонии-поселения. Такие участки сейчас организуются почти при всех колониях. Основание — согласованный с Минюстом приказ Главного управления исполнения наказаний по соответствующему субъекту федерации.
— Но допустимо ли создавать такие участки в населенных пунктах?
— Закон никак этого не оговаривает. Причем создание подобных участков было возможно и прежде.
В Уголовно-исполнительном кодексе есть статья 96, в ней определены условия и порядок передвижения тех, кто осужден к лишению свободы. Право передвижения без конвоя, без сопровождения может быть предоставлено опять же лишь положительно характеризующимся осужденным. Они могут выходить из основного учреждения и направляться к месту работы по строго определенному маршруту. Но закон уточняет: не имеют права передвигаться без конвоя те, кому судом была назначена смертная казнь, те, кому она была заменена на пожизненное заключение, те, кто находится в местах лишения свободы менее шести месяцев, те, кто совершил преступление в период отбывания наказания, те, кто осужден за особо тяжкое преступление. Есть ограничения медицинские — наркомания, алкоголизм, ВИЧ-инфекция, туберкулез. Почти все это относится и к так называемым колонистам.
Подчеркиваю и могу подтвердить медицинскими справками, что те четырнадцать осужденных, которые переведены на участок колонии-поселения, прошли лечение и заразить никого не могут.
— За какие преступления лишены свободы эти люди?
— Убийство, тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпевшего, разбой, грабеж, кражи. Сразу поясню, что закон не запрещает переводить в колонию-поселение людей, отбывающих наказание за убийство.
— Нововведение связано с политикой гуманизации наказания? По сравнению с колониями участки колоний-поселений — просто воля…
— Так и есть. Осужденные называют их вольными поселениями.
А еще, я думаю, причина в статистике. Если побег совершает человек, отбывающий наказание в колонии и имеющий право лишь только передвигаться без конвоя, это огромный «минус» колонии. А если осужденный убегает из колонии-поселения — это «минус» поменьше.
— Требуется ли для перевода в колонию-поселение решение суда?
— Обязательно. По прошествии определенного срока администрация колонии передает представление в суд. Вопрос перевода рассматривается с обязательным участием прокурора.
— По сути, законодатель возложил ответственность на суд. Но ведь суд не имеет возможности проверить: изменился осужденный в лучшую сторону реально или нет?
— Раньше так и писали в характеристиках: «лицо, твердо вставшее на путь исправления»…
— Но часто именно эти «лица» после освобождения как раз и совершают преступления…
— Да. Другое дело, что осужденным все равно требуется какое-то время для адаптации. Жизнь меняется стремительно. Если человек отсидел двенадцать лет, то должен же он хотя бы к обычной одежде привыкнуть. Собственно говоря, все, что колонисты имеют право делать, — это носить гражданскую одежду, работать и пользоваться заработанными деньгами.
Напомню, что и у другой абагуровской колонии — 12-й — есть участок колонии-поселения. Там находится примерно сто человек.
— Но на них не жалуются жители, не говорят, что они веселятся допоздна.
— Конечно, в колонии-поселении должен соблюдаться распорядок дня: подъем, завтрак, отбой. После десяти часов осужденные должны находиться на местах. За ними должен осуществляться круглосуточный надзор.
Но мне сложно говорить в общем. Нужно знать, когда, где, что произошло, кого видели. Нужно выяснить, из 16-й ли это колонии люди. С жалобами жителям лучше обращаться к нам.
В случае нарушения дисциплины осужденные, переведенные в колонии-поселения, признаются злостными нарушителями и переводятся на прежний вид режима.
P.S. Из ответов прокурора вывод можно сделать только один — создание участка колонии-поселения законно. Но снова возникают вопросы к власти — как законодательной, так и исполнительной. Почему закон не учитывает интересов жителей населенных пунктов, в которых создаются исправительные учреждения и их участки? И почему руководство исправительных учреждений (включая ГУИН) не обсуждает свои планы по созданию вольных поселений с теми, кому предстоит стать соседями осужденных?