Причудливый Алтай
В России, как известно, две беды — дураки и дороги. В тот солнечный июньский день мы были счастливы так, как бывает редко в жизни: дураки остались за спиной, а впереди лежала новенькая трасса Белово — Барнаул. Уложенная на уже готовую железнодорожную насыпь, она представляет собой почти идеально ровное дорожное полотно с плавными поворотами и слабо ощутимыми спусками и подъемами. Как говорят шоферы: «Хоть боком катись».На торопливом Западе от таких дорог давно отказались. Их дорожники сейчас, наоборот, стараются понапридумывать разных заморочек на дорогах, вроде ярко исчерченных дорожных полотен да «лежачих полицейских».
Наш же неизбалованный автолюбитель, вырвавшись на такую трассу, очумело давит на газ, стараясь выжать из своей «лайбы» максимум скорости, да изумленно бормочет: «Ну, блин, и дорожка», не в силах поверить, что такое в этой жизни возможно: едешь-едешь — и ни одной колдобины.
Главное украшение трассы — высокие виадуки, перебрасывающие дорогу через речки с одного высокого берега на другой. Текущие под виадуками потоки почти сплошь перегорожены плотинами — бобры трудятся без устали, и от того внизу блестят заросшие светлыми березками озерца. Красиво.
Да и по всей трассе природа изумительна. Такое впечатление, что кто-то всемогущий взял да и опустил дорогу на окружающий мир, не повредив ни деревца. Всегда бы так бережно вторгаться в природу.
Горно-Алтайск встречает размахом новостроек. Спрятавшаяся среди гор республика, долгие годы дремавшая в ожидании своего часа, начала пробуждаться. Сюда хлынул поток деловых людей, инвесторов и промышленников, приценивающихся к несметным богатствам Алтая. На центральных улицах кипит стройка, растут офисы, банки и магазины. Подумалось даже: «Как в Новокузнецке», хотя через пару-тройку лет Алтай, думается, нас обгонит по темпам строительства.
Жилье уже сейчас стремительно дорожает. За двухкомнатную квартиру в обыкновенной девятиэтажке просят до 700 тысяч рублей. Недешевы товары и в магазинах. При почти полном отсутствии в городе промышленных производств все время ловишь себя на мысли: на какие средства местный люд существует? Тем не менее ни нищих, ни беспризорников на улицах Горно-Алтайска не видать. Народ ухоженный и не голодный. Хотя больше становится пьяных и грубых. Это — как обязательная нагрузка к цивилизации. Вечером, сидя в гостиничном номере, слушаем уличные пьяные крики и вспоминаем тихие вечера пятилетней давности. Что тут скажешь — новая жизнь пришла.
Хотя до выборов нового президента Республики Алтай еще добрых два года, страницы местной оппозиционной прессы полны резких нападок на нынешнего президента Михаила Лапшина. Вот где «черный пиар» в действии! Нашим новокузнецким чиновникам, жалующимся порой на журналистскую нелюбовь, взглянуть бы на эти публикации. Мы в сравнении с горно-алтайскими газетчиками — сущие ангелы.
Бьют, в основном, по Лапшину. Судя по обвинениям, его правительство направило выделенные Москвой на ликвидацию последствий землетрясения деньги на более привлекательные проекты. В частности, на строительство городского плавательного бассейна. Выражения, которые используют против Лапшина его оппоненты, лучше здесь не приводить: как из этических соображений, так и для того, чтобы не подать дурного примера нашей оппозиции.
Припоминают Лапшину и грехи молодости, и вольное расходование общественных средств и еще массу разных случаев из его жизни, о которых он и рад бы забыть, да не дают. Но Лапшин не зря считается политическим тяжеловесом. Такими наскоками его, пожалуй, не свалишь. В день нашего приезда на главной площади Горно-Алтайска он напутствовал выпускников школ: массивный, вальяжный, добродушный — настоящий президент.
Другая достопримечательность Горно-Алтайска — это Саша Брехов, музыкант, композитор, поэт, публицист, создатель современного алтайского музыкального фольклора. Саша — гитарист-виртуоз. Гитара под его пальцами смеется и плачет, обольщает и негодует. Сашу, кудрявого рыжего красавца, обожают публика и женщины, но сам он любит свою гитару. Она одна — его верный друг и возлюбленная. Уже несколько лет Саша «бомжует» в Горно-Алтайске, ночуя то в одном месте, то в другом, но каждый раз, приходя на новое обиталище, он первым делом определяет, будет ли здесь хорошо его гитаре.
Самому можно обойтись тощим тюфяком на деревянном топчане да колченогим стулом, но гитара должна находиться в неге и холе. И она платит ему тем же. На ней Саша сочинил свой зажигательный «Гимн Алтая», музыку к спектаклям местного драмтеатра, причудливые музыкальные композиции.
Как и всякий непризнанный гений, Саша в вечной конфронтации с местным министерством культуры. Чиновники изгнали его из филармонии, в ответ Саша громит их со страниц оппозиционных газет. Его менеджер просила Сашу сменить фамилию Брехов на более артистичную, обещая положить к его ногам Москву и Санкт-Петербург, на что он гордо ответил: «Никогда». И верно. Гении умирают от голода, но не сдаются.
Воздух над Уймонской долиной в предгорьях Белухи течет и плавится от зноя. Даже разделяющая долину ледяная Катунь не спасает положения. Еще девять часов утра, но из тени выходить уже не хочется — жарко. Наш хозяин, Алексей Плотников, новокузнецкий художник-оформитель, пятнадцать лет назад перебравшийся сюда, в старообрядческое село Мульта, достает тяпки: нужно помочь другой новокузнечанке, Людмиле Григорьевне, прополоть картошку.
Алексей Плотников — это местная трудовая «скорая помощь», этакий пятидесятипятилетний тимуровец. Всем, кому нужно в чем-то содействие — будь то строительство дома, прополка огорода или изготовление мебели, — обращаются к нему. Плотников никому не отказывает. Вообще-то староверы к приезжим относятся настороженно, долго проверяют их, порой, бывает, изгоняют. Плотникова приняли быстро.
Алексей работал в местной школе учителем труда, музыки, вел кружки культуризма и каратэ. Потом ушел на «вольные хлеба», начал делать на заказ мебель. Но неуемная душа не отпустила его полностью в ремесленничество: Алексей ведет музыкальные занятия в сельском детсаде, учит гармонистов в музыкальной школе в соседнем Верхнем Уймоне да аккомпанирует хору — лауреату районных смотров.
Песни на местные темы Алексей пишет сам. Вечерами, набегавшись по делам, он уходит на другую половину дома, где у него мастерская, и подолгу разучивает новые песни. Мы, сидя в горнице, слышим только слабые переборы гармони. Звукоизоляция дома изумительная. Его выстроил более двухсот лет назад из лиственницы внук знаменитого староверческого подвижника Филарета. Сам Филарет последние двадцать лет жил на соседней горе, скрываясь от царских солдат. Там же умер и был захоронен. Гора с тех пор зовется Филареткой. Мы лазали на нее, но до вершины, где расположена могила старца, не добрались: приморились на жаре. Но и оттуда, докуда мы долезли, виды открывались изумительные. Не зря староверы бежали сюда в XVII веке от царя-реформатора в поисках земли обетованной — Беловодья.
Плотников, когда вселился в свой исторический дом, застал еще на стене горницы изображение огненной чаши — любимого символа старообрядцев, поскольку самый почитаемый ими святой преподобный Сергий Радонежский причащался, по преданию, от огненной чаши. И еще одна деталь. За два века стены лиственничного дома стали настолько крепки, что для того, чтобы вбить гвоздь, Плотникову приходилось высверливать отверстие.
В благодарность за помощь Людмила Григорьевна угощает нас сладкой газировкой из пластиковой бутылки. Нам смешно: лучшее питье здесь — чистейшая вода из горной речки. Людмила Григорьевна немного обижается: она старалась, бегала в магазин. Приходится пить лимонад. Ох, уж эти традиции.
Напротив дома Людмилы Григорьевны высится недостроенное двухэтажное сооружение, которое мультинцы непременно показывают всем приезжим. Короткого комментария «Крыша полетела» достаточно, чтобы понять суть. Сам дом как дом, но над основной крышей на высоких скошенных стропилах построена еще одна. Устремленная вперед и вверх, она похожа на стартовую площадку для пуска ракет. Собственно, это и есть стартовая площадка, только не для ракет, а для самого хозяина. Хозяин, бывший летчик, соорудил ее, чтобы по ночам взлетать с нее в «астральном» теле. Нацелена взлетная крыша на Гималаи.
Что тут скажешь — прогресс на марше. Печные трубы для полетов на метле теперь не востребуются: технически подкованные «летуны» предпочитают более современные взлетные площадки.
Вообще, чудного люда в Уймонской долине много. В свое время они ехали сюда целыми компаниями, чтобы в непосредственной близости от здешних гор входить в космические контакты, чистить свои засоренные «чакры» или спасать человечество. «Трудились» по-разному: кто обнаженно блаженствовал в медитации на окрестных горах, вгоняя в краску местный стыдливый народ, а кто плясал по ночам вокруг костров в диких языческих танцах.
Продолжалось это несколько лет, пока у мужиков-староверов не лопнуло терпение. Они кого-то из новообретенных соседей побили, кому-то спалили избу, кого-то выселили. Была у приезжих и еще одна отличительная черта: в их огородах, в основном, росли бурьян и крапива. Плотников, приехавший в Мульту поздней осенью, до весны был под зорким прицелом: возьмется за огород или нет. Увидев же, что огород засажен у него не реже, чем у местных, отступили — этот свой.
Те из приезжих, кто сумел удержаться в Уймонской долине, все больше уходят сейчас в бизнес, в основном в туристский. Поток туристов в долину и на Белуху растет, для них тут строятся коттеджи и гостиницы. Цены немалые: 250 рублей в день с человека без еды и бани. Почти как на Черном море. Правда, едут сюда не только мирные туристы. Мы невольно стали свидетелями разборок новосибирских крутых «пацанов» — им тоже нравится устраивать «стрелки» на фоне изумительно красивых гор.
В целом Республика Алтай очень бедна, хотя такой ужасающей нищеты, как в середине девяностых, уже не видно. При этом коренным алтайцам живется труднее, чем русским. Плюс к житейским проблемам на них висит еще и проклятие плато Укок, места культового поклонения алтайцев, откуда несколько лет назад новосибирские археологи вывезли мумию так называемой скифской принцессы. Скифскую принцессу алтайцы считают матерью здешних народов, и ее утрата лишила, по их мнению, Алтай милости духов. Отсюда и разрушительное прошлогоднее землетрясение, и частые самоубийства среди молодых алтайцев.
Мумия принцессы, вероятнее всего, вернется на Алтай через два года, когда здесь будут отмечать 250-летие вхождения Алтая в состав России. Вот только куда: на плато Укок или в краеведческий музей в специально выстроенный саркофаг, пока не решено. Алтайцы верят: после того как принцесса вернется к ним, их дела поправятся. Да и то сказать: пора. Богатейший и красивейший край не должен влачить нищенское существование. Верится, что годы упадка для него проходят, и впереди ждет долгий период расцвета и благоденствия.
