Девочки думали, что дед с ними играет

Данные американских исследователей свидетельствуют о том, что две трети жертв педофилов (взрослых людей, получающих сексуальное удовлетворение от половых актов с детьми или от других действий подобного характера) составляют девочки в возрасте от 8 до 11 лет. Подавляющее большинство растлителей — мужчины, 90 процентов — люди, знакомые детям, 15 процентов (по информации одного исследователя — в два раза больше) — родственники. Педофилия чаще всего встречается в трех возрастных группах: юность, 35-40, 50 и более лет. Как правило, педофилами становятся люди, испытывающие трудности в общении, с комплексом неполноценности. С детьми же они чувствуют себя уверенно — настоящими хозяевами положения.Дело, рассматривавшееся недавно в Кузнецком суде, в основном подтверждает заокеанскую статистику. Пятидесятилетний Нарошин (фамилия изменена) оказался на скамье подсудимых за «развратные действия без применения насилия» и «насильственные действия сексуального характера» в отношении двух своих внучек.
Дедушка, получивший несколько лет назад срок за хулиганство с приминением оружия, был условно-досрочно освобожден и пришел домой к дочери. Она его, естественно, пустила: нужно же было отцу где-то жить. Этим же вечером женщина ушла в ночь на работу, а дедушка остался дома с шестилетней Настей и одиннадцатилетней Наташей. Отпраздновал возвращение водкой — выпил то ли полтора, то ли два стакана. Принял ванну, лег спать, но через какое-то время пришел в другую комнату в постель к внучкам. Объяснил, что описался и не хочет оставаться в мокрой постели. С одной снял трусики, с другой пижаму… Пожалуй, не стоит описывать эти жуткие сцены подробнее — отсутствие крови в них с лихвой восполняется перешедшей всякие пределы похотью. Ни протест, ни слезы внучек деда не отрезвили.
На следующий день девочки все рассказали маме, но она только отругала отца. Сказала, что выгонит его, если он не перестанет приставать к детям. Нарошин дал слово.
Но обещание он не сдержал. Основное свое внимание направил на младшую Настю. Забирал ее днем из школы и «играл» с ней в свои гнусные игры. Чтобы малышка «не визжала», заклеивал ей лейкопластырем рот и делал с ней все, что хотел… А однажды, чтобы внучки стали сговорчивее, он взял за хвост щенка, которого им подарила бабушка, и сказал: если они не сделают так, как делали раньше, он ударит собачку об пол. Можно представить ужас девочек, которым предложили выбрать между жизнью любимого существа и странными, пугающими забавами родного деда. Им было жаль щенка, но делать то, о чем просил Нарошин, они не хотели, поэтому заплакали. К счастью, в следующий момент раздался звонок в дверь, заглянул мамин знакомый, а после того как ушел, дед больше не приставал. И щенок остался жив.
На осенние каникулы Настя и Наташа поехали погостить к бабушке, бывшей жене Нарошина. Рассказали ей о том, что дед их обижает. Конечно же, сестренки не понимали, что с ними делает дед — считали: «играет», и в то же время боялись оставаться с ним дома. Бабушка сразу же передала разговор дочери, убедила ее пойти в милицию, чтобы написать заявление о привлечении к уголовной ответственности пятидесятилетнего развратника.
По словам старшего помощника прокурора Кузнецкого района Ирины Антоновны Назаренко, выступавшей в суде в качестве обвинителя, она впервые за годы работы видела на скамье подсудимых человека, опустившего голову ниже колен. Нарошину было стыдно. Не ожидал он услышать при всех и от дочери то, что она помнит, как он приставал и к ней, когда она была маленькой…
Вину свою Нарошин не признал. Настаивал на том, что внучки оговаривают его со слов дочери, которая хочет избавиться таким образом от отца, чтобы не делить с ним квартиру, оставшуюся после смерти его матери. Но судья Елена Станиславовна Шмакова посчитала показания девочек, их мамы, бабушки, школьного психолога (который уже занимался с получившими психическую травму девочками) последовательными, объективными и согласилась с тем, что дети шести, одиннадцати лет выдумать такие подробности не могли. Что же касается квартиры — судья выяснила, что квартира завещана матерью Нарошина его дочери, ей и принадлежит, поэтому у нее нет причин предпринимать какие бы то ни было действия для того, чтобы завладеть этой квартирой. Суд признал Нарошина виновным.
Случай редкий. Поскольку о фактах сексуальных преступлений против детей, особенно в семьях, так называемом инцесте, становится известно далеко не всегда. Американские исследователи (подобные проблемы они изучают уже много лет) предполагают, что ежегодно около 5000 детей оказываются жертвами сексуальных посягательств со стороны их родителей или опекунов, а жертвами изнасилования или приставания со стороны прочих членов семьи — еще больше. Просто запуганый ребенок чаще всего боится жаловаться. Если же решается рассказать кому-нибудь из близких о своей беде, то совсем не обязательно, что ему поверят и примут его сторону. Если захотят заступиться, не всегда поспешат с заявлением в милицию — не каждый решится «доносить» на члена своей семьи, выносить сор из избы. Если даже дело дойдет до суда, нет гарантии, что родные не поменяют показаний.
Мне известно о нескольких семейных драмах, основными действующими лицами которых являлись отчимы и дочки их жен от первых браков. Драмах без зрителей, когда все дело кончалось одним разбирательством или разводом. Я слышала историю о девочке, которую склонял к близости отчим, но мать ей не поверила. И даже после того, как вину растлителя признал суд, твердила, что дочь врет. В практике же Ирины Антоновны был случай, когда сожитель женщины насиловал ее сына, а мать-наркоманка извергу-наркоману помогала: держала мальчику руки и затыкала рот, чтобы заглушить плач. Было возбуждено уголовное дело. Но до суда оно не дошло, хотя по факту изнасилования было только приостановлено. Родственники уговорили ребенка отказаться от своих слов, а все его рассказы назвали фантазиями. «Но маленький мальчик просто не мог такие подробности придумать», — в подтверждение своей уверенности говорит старший помощник прокурора.
Именно «вторичная семья» является одним из «факторов риска». В результате опроса, проведенного среди тысячи женщин в Сан-Франциско, выяснилось, что только одна из сорока была жертвой насилия со стороны своего биологического отца, в то время как одна из шести(!), выросших во вторичных семьях, стала жертвой отчима. (Строго говоря, самая распространенная форма инцеста «брат — сестра», но сегодняшний наш разговор посвящен исключительно насилию, совершенному взрослыми членами семьи по отношению к детям). Ученые объясняют это явление тем, что биологический отец, воспитывающий ребенка с самого рождения, нацелен на его защиту, отсюда высокий самоконтроль, табу. Отчим же, у которого столь сильный внутренний запрет не сформировался и который оказывается каждый день один на один с чужим ребенком, может самоконтроль утратить. «С такими отчимами мне приходилось работать в следственном изоляторе, — говорит врач-психотерапевт, заведующая отделением психолого-педагогической помощи одноименного центра Ксения Юрьевна Сосновская. — В основном это были люди, уже имевшие криминальный опыт, пристрастные к алкоголю или наркотикам».
На «телефон доверия», официально называемый центром психолого-педагогической помощи, тоже иногда звонят дети, ставшие объектом сексуальных домогательств взрослых людей. Например, к мальчику-подростку приставала тетя, а пятнадцатилетняя девочка боялась сказать маме об «ухаживаниях» отчима. «С этой девочкой мы очень много беседовали, — говорит заведующая отделением экстренной психологической помощи по телефону Марина Васильевна Морозова. — Поддержали ее и убедили поговорить с мамой».
Причины, заставляющие жертву насилия хранить молчание, самые разные. Во-первых, ребенок не всегда может объяснить, что с ним делают. Во-вторых, злодей запугивает, парализует волю жертвы, да еще и внушает ей, что она сама виновата. Но для психологов поведение насильников давно уже стало понятным. Поэтому Марина Васильевна и Ксения Юрьевна делают ударение: пострадавший от насилия не должен чувствовать себя виноватым. Он не может быть виноватым. Вся ответственность лежит на насильнике.
Главное для ребенка — найти поддержку. Нельзя молчать. Хоть какой-то сигнал необходимо о себе подать. В истории с Настей и Наташей самой решительной оказалась бабушка, а если бы ее не было? Вряд ли ребенок осмелится пойти в милицию или прокуратуру, но он может поделиться со знакомыми, педагогами, позвонить по «телефону доверия», посоветоваться и поискать выход. Потому что выход есть обязательно. И каждый взрослый, узнавший о такой беде ребенка, должен постараться ему помочь. Был случай, когда в правоохранительные органы обратились соседи.
…Нарошину же суд назначил с учетом неотбытой части предыдущего новое наказание: восемь лет девять месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Приговор уже вступил в законную силу.