«За погибшего отца нам с сестрой платили на двоих 16 рублей»
Дети солдат Великой Отечественной. Они теперь уже старики и старушки: время безжалостно. Но и безвластно над памятью. В чем убедили нас многочисленные отклики читателей на публикацию «Мы, дети солдат…» Ее автор Любовь Ивановна Семенова, познавшая трудности военного и послевоенного сиротства, предложила объединиться всем, у кого война отняла отцов, и «бороться за свое, теперь уже единственное право — жить в старости, не переживая унижения».По-разному к этому призыву отнеслись читатели. Одни с недоумением и даже с возмущением: дескать, для всех военное лихолетье было не медом — и для тех, чьи отцы вернулись с войны живыми, и для тех, чьи отцы погибли. Все пережили и голод, и холод.
В военное время — да. Но послевоенное… Подавляющее большинство читателей высказалось однозначно: послевоенная безотцовщина не только осиротила семьи, она загубила не одну душу. Немало пацанов, оставшихся без доброго мужского влияния, крепкого плеча, сгинуло на городских задворках, в тюрьмах, спилось. Тысячи и тысячи мальчишек и девчонок, особенно из многодетных семей, застряв в нужде, так и не смогли получить образование. Об этом больше всего сожалеют наши корреспонденты. Так, Тамара Сергеевна Глушко в четырехлетнем возрасте оказалась в детдоме: «После окончания семи классов меня практически выбросили на улицу. Что носила? Мальчишечьи туфлишки, рваную одежду. Постоянно перед глазами от голода плавали мушки… Не лучшими были детство и юность моего мужа Андрея Арсентьевича, тоже потерявшего в войну отца. Какое богатство нажили? Более 80-ти лет на двоих трудового стажа и около четырех тысяч рублей пенсионных».
С «пятеркой» на руках осталась после гибели мужа мать Анны Григорьевны Лях. Эвакуация в Сибирь из Смоленской области стала для нее спасительным кругом. Но боль пережитого не оставляет и теперь.
«На одной картошке» выросли Леонид Афанасьевич Попов и трое его братьев. Об отце, погибшем на Курско-Орловском направлении, остались очень смутные воспоминания.
Не выбрались из этого страшного котла и отцы Любови Алексеевны Разносчиковой и Валентины Антоновны Мухиной. Трудовую жизнь Любовь Алексеевна начала почти ребенком, расставшись со школой. Семья жила в нищете: заработок матери и пенсия по потере кормильца были мизерными.
А Василий Никитович Колпаков, отец которого тоже не вернулся с фронта, отважился противостоять судьбе. Желание получить образование преодолело всё: встал на ноги сам, помог сестре получить профессию врача. Повествуя о своей жизни, Василий Никитович упомянул и о таком, на мой взгляд, малоизвестном факте: он участвовал в подавлении мятежа в Германии, что вспыхнул в 1953 году. Немцы пытались освободиться от советских войск. В ход пошли танки… «Отдать завоеванное мы не могли. Такой кровью оно досталось!»
…»Круглой сиротой остался мой муж, — рассказывает Надежда Константиновна Воробьева (к сожалению, она не называет имени своего супруга. — Авт.), — отца и мать забрала война. Муж — инвалид. Очень бы хотелось, чтоб общество вспомнило о детях погибших солдат и как-то их защитило».
И письмо Фаины Петровны Дмитриевой меня тронуло. Но вовсе не потому, что по нему можно изучать историю родной страны (вся жизнь без прикрас, купюр, конъюнктуры и желания подыграть времени). Меня поразили удивительно спокойный тон, интеллигентная женственность, горделивое достоинство рассказчицы. Словом, те качества души, которые свойственны только русской, много страдавшей женщине. Сумевшей сохранить себя в этих страданиях. Без паники и проклятий принявшей жестокие козни судьбы. «И все это благодаря моей маме, с утра до ночи батрачившей, пережившей немало унижений и сохранившей в себе самые лучшие человеческие качества… Ей, одной поднявшей нас пятерых, не сдавшей нас в ФЗО, за адскую работу в колхозе назначили пенсию 12 рублей, а потом подняли до 22-х. А за погибшего отца нам с сестрой платили на двоих 16 рублей. Вот так государство оценило отцовский и материнский подвиги. Больно и стыдно!.. Сколько раз я слышала, как мама молилась, причитала по ночам: «Господь ты наш милостивый, Богородица, матушка ты наша, дайте силы!» Не очерствела мама-вдова. Не стала грубой. Не пила водку, не материлась. Она святая!» Фаина Петровна вложила в конверт и фото матери Веры Николаевны. Добрый и открытый взгляд, теплая улыбка… » Я проработала все сорок лет на шахтах Кузбасса. И не ветеран. Пенсии хватает на скромную еду, лекарство да на оплату коммунальных услуг. А пальтишко старенькое уж не обновить», — заключает Фаина Петровна свое подробное послание в редакцию.
«Это несправедливо, что о нас, не знавших своих отцов, никто не вспоминает, — считает Виктор Петрович Маркин. — Это надо изменить хотя бы уже под конец нашей жизни. Почему бы, скажем, не платить нам хотя бы кузбасскую пенсию?»
А Владимир Иванович Крылов придерживается противоположного мнения: «Сейчас уже ничего не изменишь. А вот объединиться в сообщество «Память сердца», наверное, стоит. Появится возможность хотя бы выговориться».