Мужское дело

Сегодня — День пожарной охраныСообщение о пожаре в административно-бытовом комплексе шахты «Есаульская» старшина Горбатенко получил в начале седьмого вечера, когда его отделение возвращалось с очередного выезда по тревоге. Информация была предельно скупой — горит кабинет в АБК шахты. Машина взяла курс на место пожара, а командир отделения пожарной части э 11 ОГПС — 24 Михаил Горбатенко занялся тем, что пожарные называют «проведением разведки по пути следования». Проще говоря, нужно было получить любые дополнительные сведения, но прежде всего ответ на вопрос: есть ли в загоревшемся помещении люди?
Увы, эта «разведка» никакой конкретной информации не дала. Еще не доехав до административного корпуса шахты, пожарные увидели огонь в пятиэтажном здании. И людей в окнах верхних этажей.
Выяснилось: АБК расположен на местности так, что мобильной связи здесь нет. Горбатенко попросил кого-то из случайных свидетелей набрать 01, вызвать пять-шесть машин и обязательно автолестницу. Самому ему переговоры вести было уже некогда. Тогда он еще не знал, что железнодорожный переезд будет закрыт, когда к нему подойдут пожарные машины. Не знал, что поддержка задержится на несколько драгоценных минут…
Командир отделения, первым прибывающего на пожар, обязан оценить обстановку, сообщить о ситуации в часть, принять решение о первоочередных действиях и, что не менее важно, технически грамотно это решение реализовать. У командира отделения в подчинении есть двое пожарных плюс водитель, и пусть вскоре прибудут другие подразделения, главная ответственность в определении того, что и как делать — на нем.
Пожарные говорят: на первой минуте огонь можно потушить стаканом воды, дальше — ведром. А когда время упущено — и гарнизона может не хватить. Причем речь часто идет о секундах, мгновениях. Бывает так, что входит пожарный в помещение, где случилось возгорание, огонь еще не распространился широко, и вода уже шипит в «стволе». Казалось бы, доли секунды — и все будет в порядке. Но бушующее пламя на мгновение опережает…
Это к вопросу о роли времени. А случается, что приехали вовремя, но соориентировались неверно. Когда по телевидению показывают грандиозные «громкие» пожары, пожарные в разных уголках страны оценивают действия коллег. Не для того, чтобы критиковать — чтобы учиться. Эффектно смотрится, когда с грохотом и треском рушится многоэтажное здание, падает крыша. Но профессионалы часто видят: подразделение, прибывшее первым, сработало неверно.
С начальником службы пожаротушения ОГПС-24 Михаилом Жаравиным мы вспоминали печально известный пожар в Культурном центре ЗСМК. Тогда из Москвы на юбилейные торжества прибыли куклы-роботы. После репетиции аккумуляторы были поставлены на подзарядку… Когда страшные кадры демонстрировали местные телеканалы, казалось, места «живого» не осталось в зрительном зале. Но есть и то, что осталось за кадром. Михаил Владимирович рассказывал, что его подчиненный — и тезка — Горбатенко тогда действовал, как в учебнике пишут. Мгновенно оценил обстановку в зрительном зале, увидел ошибки. Тут же подали «ствол», и Михаил Горбатенко буквально «срубил» очаги огня. Пожарные знают, чем чреваты возгорания в киноконцертных и театральных залах. В силу особенностей этих сооружений огонь очень быстро доводит свое черное дело до конца. Так что если пожарные ошибутся или опоздают, здание превращается в руины — как было, например, с театром во Львове.
Но вернемся к пожару на «Есаульской». Причиной его, как следует из официальной справки, стало нарушение правил эксплуатации электрооборудования. Как бы там ни было, огонь отрезал от спасительного выхода двадцать человек — семнадцать женщин и трех мужчин. Слава богу, что рабочий день уже подошел к концу, иначе людей в кабинетах было бы больше. Нужно отдать должное работникам шахты: подогнали кран, вахтовку, начали спасать заложников огня.
«Чего ждете, тушите скорее», — кричали пожарным из толпы, собравшейся вокруг горевшего здания. Но инструкции и десятилетний опыт позволяли Михаилу не обращать внимания на «советы». Горбатенко знал четко: главное — прежде всего эвакуировать людей. Пока не прибыла помощь, в качестве подручного средства у его отделения была только трехколенная лестница, которая до верхних этажей не достает. В газетном материале трудно описать конструкцию, с помощью которой пожарные все-таки добрались до нужного этажа — неустойчивая громоздкая тяжелая лестница на крыше автомобиля. Но коллеги и начальство оценили идею Михаила Горбатенко по достоинству.
— Люди вели себя более-менее нормально, когда я просил их потерпеть, — рассказывал Михаил.
Представьте себе состояние женщин на подоконниках, когда пожарные убеждали их, что критической опасности пока нет, а людям в соседних окнах сейчас хуже. К сожалению, одна из работниц получила серьезные ожоги ног и была в тяжелом состоянии госпитализирована. Но девятнадцать человек сняли с высоты практически невредимыми.
— Сработай отделение Горбатенко не так, как сработало, без жертв бы не обошлось, — говорит Михаил Жаравин. — Важно, что люди дождались, пока их снимут, не стали прыгать из окон с верхних этажей.
Специалисты знают, что пожары бывают разные. Есть заметные, когда пожарный ведет себя как герой. Бывают некрасивые, с трупами. Или тяжелые, когда пожарным, например, приходится вручную перелопатить тонн десять-пятнадцать сена — чуть не досмотришь, из тлеющего клочка сухой травы такое разгорится! А хозяин злополучного сена ходит вокруг и ворчит, что, во-первых, поздно приехали, а во-вторых, «кружовник» затоптали.
Конечно, у погорельцев своя правда, возможно, отличная от истины, которую знают и ценят пожарные. Но, как сказал начальник службы пожаротушения ОГПС-24 Михаил Жаравин, долгая практика и большой опыт показывают: каждому пожарному достается в равной степени и грязного, и героического. И уж, во всяком случае, упреков больше, чем благодарностей. Так что назвать Михаила Горбатенко «счастливчиком» у коллег язык не повернется. Просто есть в его профессиональной биографии случаи, когда Горбатенко действовал — опять же процитирую его начальника — не «хорошо», не «отлично», а уникально.