Наводнение

В ночь на пятницу вода в Кондоме превысила критическую отметку.
Посёлок Водный и станция Абагур оказались затопленнымиОсобенно острой ситуация была в Абагуре. Вода реки стала подниматься около 19-ти часов вечера, как говорится, после дождичка в четверг. Дождь лил всю ночь, и так же непрерывно поднималась вода. Люди не спали всю ночь. Где-то около половины шестого утра река без приглашения ворвалась в дома. И продолжала подниматься.
Народ принялся затаскивать на чердаки мебель, телевизоры, холодильники, скот — коров, кур, кролов. Но не всем это удалось…
На дороге Кемерово — Междуреченск нас встретили высокие милицейские чины, сообщив, что работают спасатели МЧС (сверху хорошо были видны их лодки, плывущие между домами), где-то на станции находится глава Куйбышевского района, лично руководящий операцией.
Добраться до станции можно только по насыпи железной дороги — с обеих сторон вода. На эмчеэсовцев мы наткнулись сразу: на лодке-резинке спасатель привез очередную партию спасенных, докладывая кому-то, что перевез людей. «По какой улице идете?» — слышен вопрос. — «По ударной — Ташкентской…»
Местные в это время кричат ему, указывая на ближний дом: «Бабушка там одна Гуменникова, ноги не ходят». Силуэт бабушки хорошо виден в чердачном окне. Добраться проблема: мешает забор. Но спасатель перебрался, как-то изловчившись.
Из дома по соседству кричит женщина: «Серега! Телята тонут!» Серега, матюкнув МЧС: «…Все у них под контролем, говорили. Не беспокойтесь — наводнения не будет…»
Последние слова он уже произносит на деревянном плоту. Шест далеко уходит в воду — пожалуй, на две трети.
Теленка грузят на плот, мужчина отталкивается шестом, женщина держит теленка, норовящего освободиться. На берегу протяжно ревет корова. Она бросается через кустарник, едва брыкающегося теленка силком вытаскивают на берег.
Холодно. Очень холодно. По куртке стучит дробь ледяной сеянки. Одну из коров, ноги которой сбиты в кровь, трясет на ветру, куртка женщины, плывущей на плоту за следующим теленком (всего их четыре) мокра насквозь.
Другая женщина стоит поодаль, всматриваясь в свой дом: «Пока спасали семенную картошку, вода затопила совсем. Часть картошки, считай, погибла. Телевизор, холодильник под водой. Скотину загнали на крышу, только что голодная…» Кто-то плачет о погибшем добре, кто-то успел прихватить попонку для коровы-кормилицы. Обездомевшие собаки рыщут по железнодорожному полотну.
Спасатель докладывает по рации, что привез бабушку. Бабушка упиралась, спрашивая, где ее дед. «Да вывезли твоего деда на станцию…»
На станцию подгоняют несколько плацкартных вагонов для жителей Абагура и пару вагонов для скота.
Эмчеэсовец с рацией просит «хоть пару трезвых мужиков», чтоб сделать трамплины для погрузки скота. Мужики успели скатать в город «за сугревом».
Глава Куйбышевского района Виктор Аверин в камуфляже кричит кому-то в рацию: «Доставьте доски-пятидесятки. Да, гвозди не забудьте, а то я вас знаю… И вездеход».
Народ забирается в плацкартные кубрики: пока вода не спадет, лишенцы будут жить здесь. Проводницы затапливают печи. А по станционной громкоговорящей связи разносится: «Срочно соберите людей. Вода прорвалась на подстанцию».
Времени было около половины первого дня. Вода продолжала подниматься.
На Левый берег под виадук, под которым идет дорога на Абагур-Лесной (там сухо), перерезанная бурным потоком, подвезли горячий чай и продукты. Ситуация, насколько это возможно, под контролем.
Томь кипит льдом. Кафешка в Топольниках затоплена по веранду. Затоплено то место, где собирались строить заправку. Вот бы построили — считай, экологическая катастрофа.
Вода Кондомы, затопившая прибрежные поселки и деревни (в районе Смирновки сады по крышу в воде, которая простирается и бушует от горы до горы на километра полтора), подпирает Томь, Томь выдавливает воду Абушки, наполнившей русло «по самые уши»…
Пока воды меньше, чем в печально памятном 1977 году. Прогноз погоды обещает и похолодание, и грозу одновременно. К вечеру ожидался подъем воды до семи-семи с половиной метров и более. Чтобы защитить дамбы, готовили технику.