Счастье, посланное Богом

Оглушительный успех мюзикла «Оливер» поставил его в ряд лучших спектаклей не только театра-студии «Юность», но и городского драматического театра. Об Олеге Павловце вновь заговорили, теперь уже в новом качестве. Итак, гость рубрики — Олег Павловец, автор проекта и режиссер-постановщик мюзикла «Оливер».- Олег, свою жизнь в театре ты начал…
— Тридцать шесть лет назад. Прошел огонь, воду и медные трубы. Был осветителем, реквизитором, костюмером, радистом. Но все это возникало попутно, поскольку пришел я сюда с целью стать актером. Закончив студию при театре, десять лет проработал актером, потом более десяти лет был заместителем директора по организации зрителей и семь лет директором.
— Ты устраивал большие фестивали, вывозил театр в Ригу и другие большие города. Затем твоя жизнь круто изменилась. Ты ушел из театра…
— Не думаю, что это какая-то трагедия. В театре в любой профессии не бывает ничего вечного. У меня заканчивался ресурс. Менялась ситуация в стране. Я не считаю те четыре года, которые я не был в театре, потерянными. За тридцать лет в театре я прожил достаточно яркую жизнь, чтобы жалеть о своем уходе. Я посвятил себя школе. И в 32-й, и в 72-й школах я поставил пять спектаклей с детьми. Но я не считал себя режиссером. Я с большим пиететом отношусь к этой профессии. Я выполнял роль наставника. Водил детей в театр, показывал им фильмы из своей видеотеки. Пытался вести основы театральной культуры в 9-10-х классах. Директора школ, где я работал, не давили на меня. Галина Александровна Волкова, тогда директор 32-й гимназии, первой дала мне возможность реализовать себя в качестве педагога. В результате этих уроков я остро ощутил одиночество наших детей. На моем предмете они проявляли себя, как хотели. Например, они на уроке литературы изучали «Декамерона», а книгу, как выяснилось, не читали. Я принес им фильм Пазолини. У меня богатая видеотека дома, которую я десять лет собирал.
— Тебя распирало обилие информации, и ты вышел на телевидение.
— Да. В этот момент я познакомился с Любовью Самошкиной. Она стала моей «крестной матерью», пригласив меня на «Апекс» вести придуманную ею же передачу «Виртуозы ХХ века». Два раза в месяц по пятнадцать минут. В телевидении я тогда был, как щенок, которого бросили в воду. Но через некоторое время меня пригласил «10-й канал». Я переживал свой уход как не совсем корректный. Но «10-й канал» предложил мне намного больший формат. И что особенно ценно, я уже мог показывать больше фрагментов, больше видеоряда и меньше разговоров. Я на «10-м канале» около двух лет, и программа становится все более авторской.
— Меня мои друзья-художники, очень образованная семейная пара, спрашивали: «Кто такой Павловец? Как он замечательно ведет программу «Таланты и поклонники». На хорошем столичном уровне. Как Вульф, Пушкина. Никакого провинциализма». Я слышала, что к тебе люди на улице подходят и благодарят за эту передачу.
— Да. И подходят. И пишут письма. И звонят с просьбой помочь в тяжелой жизненной ситуации.
— Почему это происходит?
— Может, потому, что я ничего не делаю формально, об оперном артисте или хореографе, неважно. Я даю какой-то перспективный план, но не придерживаюсь его. Мне говорят: «В ваших программах есть душа». Пока программа не выйдет в эфир, я заболеваю своим героем, будь то Анна Павлова или Чайковский. И, конечно, очень много зависит от команды. Я чувствую, какой глаз смотрит из камеры, руки видеоинженера. Когда видеоинженер дает зрителю насладиться отрывком в полной мере, не обрывая его как попало. И режиссер Татьяна Черных, и оператор Дмитрий Красулин подходят к работе неформально. Сейчас мы готовим материал для программы «Как рождается мюзикл», об «Оливере».
— Самое время перейти нам к этому вопросу.
— Когда после премьеры я пришел домой и прокрутил в голове все пять месяцев работы над «Оливером», пришел в ужас. Какую, подумал, надо было иметь смелость, чтобы с пятьюдесятью незнакомыми мне ребятишками пуститься в эту авантюру и, в общем, благополучно из нее выйти.
В 95-м году я посмотрел этот мюзикл в Лондоне. Тогда меня поразило, как работали дети. «Оливер» стал моей мечтой. Будучи директором театра, я искал режиссера на постановку, в прошлом году предлагал эту идею одному из педагогов нашей «Юности». Наконец, отважился сам. Позвонил Дзапташвили в Омск. Помню это молчание в трубке и следом слова: «Олег, я мечтал об «Оливере» всю жизнь».
— Как строились отношения с детьми?
— Для них существовал некий миф. Есть Павловец. Он создал «Юность». Были большие гастроли. Какую надо было взять на себя ответственность, чтобы не обмануть их ожидания! Дети не сомневались ни в чем. У меня было несколько моментов, когда хотелось все бросить. Но дети выводили меня из стресса. Поначалу не было речи об участии взрослых артистов. Потом робко так подошли ко мне Илона Литвиненко с Андрюшей Ковзелем, потом появились другие.
Вообще работа с детьми — это счастье, посланное Богом. Я всегда им повторял, что они очень талантливы. А иначе бы ничего не получилось.
Я знал, что все великие примеры успехов мюзикла основывались на доверии режиссера к балетмейстеру, к педагогам по вокалу. В мюзикле не может быть так: танцы лучше, а остальное хуже. Здесь все в меру. Соединение всех компонентов приносит результат. Ко мне часто актеры подходили и говорили: «Что ты занимаешься одними танцами или одним вокалом?» А мне было важно, что они родились с этими движениями, с этими песнями. А потом уже мы искали логический вход и выход из танца, выстраивали мизансцены.
— У вас все поют.
— Да. Притом вживую. У нас не было такой позиции, что если он не поет, значит, и не будет. Все пели. Дети — это самый незаконсервированный класс в творчестве. Я что-то говорю взрослому актеру, а он мне: «А зачем? А почему?» Ребенок сразу выполняет, без обсуждения. Я не старался давить ни на детей, ни на взрослых актеров. Я пытался сделать так, чтобы у каждого было желание работать. Для меня артист — это сотворец. Зачем я буду идти против актерской природы? Меня так воспитывали мои учителя Меер Абрамович Гершт и Борис Исаакович Малкин. Когда у актера возникает ощущение, что он сам сделал роль, — это высшая похвала режиссеру.