Валя + Митя

Эту история любви своей матери нам рассказала Надежда Дмитриевна Муравьева — бывший заместитель начальника станции Новокузнецк, пенсионерка.Ее родители, Валентина и Дмитрий, познакомились перед самой войной, в 1940 году. Надежда Дмитриевна вспоминает, что перед тем, как им встретиться, к маме подошла цыганка и нагадала, что муж у нее будет военный, что родит она двоих детей: сына и дочь, а в сорок лет умрет. Вскоре предсказания начали сбываться: с кадровым военным, видным бравым офицером, мама познакомилась на танцах на Верхней колонии. Подружив всего пару недель, они решили пожениться, и папа привел маму к себе домой: в земляную избушку на ДОЗе, где жили его родители, братья и сестры. Мама в то время работала администратором в гостинице на Верхней колонии, в которой проживали иностранные рабочие, строившие КМК.
Грянула Великая Отечественная. В первые дни войны отец ушел на фронт, через несколько месяцев у мамы, как и предсказывала цыганка, родился сын Вениамин. В войну семья, старики да мама с грудным ребенком, выжила на картошке, которую сажали возле дома. Но тяготы физические не сравнимы с ранами душевными. Мама дважды за время войны получала похоронку. А однажды в кинохронике военных дней мама увидела живым и невредимым своего мужа. Сколько крутили эти кадры, столько и ходила вся улица смотреть на живого Митю. Вскоре от него с фронта пришло письмо. А еще через год — вторая похоронка, но и ей мама не поверила. По-прежнему ждала отца. Зато когда увидела своего Митю живым на пороге дома — так и обмерла от неожиданности, слова вымолвить не могла. Отец рассказывал, что попал в окружение в Калуге, был контужен и тяжело ранен в живот, вот его и посчитали мертвым. Жизнь ему и еще трем раненым солдатам спасла незнакомая женщина, она семь месяцев выхаживала бойцов, спрятав их от немцев в подполе своего дома. Когда наши войска освободили Калугу, папа попал в лагерь перемещенных лиц. Вскоре его отпустили на недельный отпуск домой. Сыну Вениамину на ту пору исполнилось два года.
С войны отца комиссовали после тяжелого ранения в 1944 году. Опорой в хозяйстве ему стала мама. Сильная, статная, она наравне с папой ловила бревна в Томи, возила на лошадях к ДОЗу. А после вместе с папой и дедушкой строила для своей семьи дом. Получился он по тем временам большой, на четыре комнаты, светлый, с балконом. В нем всегда было тепло и как-то по-особому уютно. Мама из ничего всегда могла сделать что-то: лоскутное одеяло, нарядные занавески, красивые платья, хоть и перешитые из старого, но всегда нарядные.
Все держалось на маме: и огород, и хозяйство, и дом, и корова, и даже сено она косила всегда сама. Все в ее руках спорилось, потому что она очень любила папу, старалась хранить его от житейских трудностей. Отец по мере возможности отвечал ей тем же. За всю совместную жизнь родители никогда не ругались между собой, у них всегда были ровные, теплые отношения. В доме жила любовь, огонек которой мама усиленно поддерживала, не давала потухнуть.
После рождения дочери Надежды, уже ближе к сорока годам, мама стала готовиться к последнему предсказанию цыганки — смерти. Даже не дала дочке окончить десять классов, решила побыст-рее дать специальность, отправила после 8-го класса в металлургический техникум. «Я хочу тебя видеть стоящей на железнодорожной станции в красной фуражке с сигнальным флажком», — говорила она. Так с легкой маминой руки дочь получила специальность техника промышленного железнодорожного транспорта. Последнее предсказание цыганки, к счастью, не сбылось: мама дожила до 77 лет.
Свой брак родители официально зарегистрировали после тридцати лет совме-стной жизни, дожили до золотой свадьбы. Овдовел отец в 78 лет и после еще рассматривал варианты женитьбы, но так и не решился ни с кем связать свою судьбу. (В его семье все были долгожители: дед умер в сто шесть лет, бабушка чуть-чуть не дотянула до ста годков). «Нет замены твоей маме и никогда не будет», — говорил он дочери. Маму отец пережил на девять лет. Он всегда называл ее Валя, она его — Митя.