Мадьярский уголь «Абашевской»

В 2004 году исполнилось 90 лет с начала Первой мировой войны, о которой в отличие от Великой Отечественной наши современники знают мало. Став следствием решительного расхождения интересов России, Франции и Англии с одной стороны и Германии и Австро-Венгрии с другой, эта война, как всякое страшное потрясение, не только погубила миллионы жизней, но и изменила судьбы огромного количества людей. К сожалению, нам немного известно о жителях Кузнецка, которые среди сотен сибиряков приняли участие в этой войне. А ведь некоторые из них отличились своими подвигами и были награждены георгиевскими крестами. Однако еще меньше мы знаем о противниках наших солдат в этой войне — немцах и венграх (мадьярах), которые оказались в плену. По вполне понятным причинам положение военнопленных в любом государстве — тема не особенно популярная. Но эти люди оставили свой след в истории, они тоже часть нашего прошлого, о котором необходимо знать.Новокузнечанам хорошо известны деревянные дома на Левом берегу, построенные руками военнопленных немцев, которые были привезены в наш город после Великой Отечественной войны. Но мало кто знает, что пленные Первой мировой тоже жили в Кузнецке, а судьбы некоторых из них оказались связаны с городом навсегда.
Удел пленных на любой войне — это унижение, принудительный труд, концентрационные лагеря. Не стало исключением положение военнопленных Первой мировой. За все ее годы в русский плен попали 2 миллиона 322 тысячи 378 человек, среди которых были австрийцы, германцы, венгры, турки и болгары. Значительная часть этих людей оказалась в лагерях Урала, Туркестана и Сибири. Например, зимой 1915-1916 годов в Барнауле содержались две с половиной тысячи военнопленных, в Томске — 5200 человек, а в Новониколаевске (нынешний Новосибирск) 12 тысяч.
Несмотря на уже принятые тогда нормы обращения с военнопленными, ни одна из воюющих стран не соблюдала их в точности. Пленные жили в деревянных бараках и землянках. Не приспособленные к сибирскому климату, плохо одетые и обутые, не получающие достаточного питания, они становились жертвами эпидемических заболеваний. Так, в апреле 1915 года в концентрационном лагере Новониколаевска ежедневно умирали от 70 до 85 человек. В Сибири военнопленные принудительно работали на оборонных предприятиях, владельцам которых было выгодно использовать дешевый, почти бесплатный труд. Под наблюдением военных команд пленные работали на лесных заготовках в Нарымском крае, а часть была отправлена на угольные шахты Кузнецкого уезда. Особенно большое количество военнопленных находилось на крупнейших в то время шахтах нашего края — Кольчугинском (ныне Ленинск-Кузнецкий ) и Анжерском рудниках, где они составляли третью часть всех рабочих.
Ввоза военнопленных не избежали и угольные месторождения вблизи Кузнецка, которые тогда еще начинали осваиваться. Небольшая партия немцев и венгров была привезена на Абашевскую копь — самую первую шахту юга Кузбасса, которая возникла в 1908 году и стала основой разработки крупного Байдаевского месторождения. В числе рабочих оказались будущие жители Новокузнецка — Василий Гаврилович Кит и Федор Васильевич Кане, изменившие свои подлинные имена и отчества. Из воспоминаний Василия Кита известно, что он родился в 1886 году близ города Коложвар (Венгрия). 51-й стрелковый полк, в котором служил Кит, был окружен русскими войсками и пленен в полном составе под городом Барановичи (Белоруссия). Всех пленных, погрузив в эшелоны, доставили сначала в Бийск, затем многих перевезли в Кольчугино на шахты.
Примерно 60 пленных отконвоировали в Кузнецк, в поселок Абашево. К этому времени Абашевский рудник был куплен акционерным обществом «Копикуз», которое занималось разработкой угольных запасов нашего края и вело строительство железной дороги. Как и на многих мелких шахтах и штольнях, основные операции на Абашевском руднике выполнялись вручную. Главным орудием шахтера был обушок. Уголь из забоев доставляли в тачках и лотках. Работы производились только зимой, а весной во время высокой воды, на баржах, плотах и лодках уголь сплавляли в Кузнецк, Томск и другие города. Более активная добыча угля, которую начал вести «Копикуз» на Абашевском руднике с привлечением труда военнопленных, дала повод Василию Киту гордо заявить: «Именно мы, мадьяры, стали первыми открывателями и добытчиками каменного угля на шахте «Абашевской».
После февраля 1917 года положение военнопленных в России значительно изменилось. Им было разрешено всюду бывать, ходить без конвоя по улицам, выбирать работу и жить на частных квартирах. В это время венгр Франц (позднее Федор) Кане женился на жительнице Кузнецка Анне Бушуевой. Обзавелся семьей и Иосиф Стернат, который вскоре стал известным в городе столяром. Он изготавливал красивую резную мебель — столы, шкафы, комоды. Кроме того, вся семья Стерната занималась плетением изделий из тальника и черемухи: прочные и легкие корзины и стулья пользовались в городе особенной популярностью.
В 1920 году после установления Советской власти военнопленные были переведены на работу в различные государственные и хозяйственные учреждения города. Василия Кита как флотского кока приняли поваром в красноармейскую столовую. Среди новых специальностей других военнопленных были хлебопеки, конюхи, столяры, слесари, рабочие винного склада. Часть из них продолжала работать в угольной отрасли, которая после национализации вошла в состав организации «Сибуголь».
Интересно, что в апреле 1920 года бывшие военнопленнные, работающие в Кузнецке, создали свою коммунистическую партию, в которую входили 57 «пролетариев». Был избран комитет партии из трех человек под председательством Германа Пушнера, которого вскоре из-за незнания русского языка сменил 31-летний Франц Кане. Однако просуществовала коммунистическая секция интернационалистов в Кузнецке недолго. Уже в июне 1920 года началась эвакуация бывших военнопленных на родину, и в августе первые эшелоны с немцами из Кузнецка были отправлены.
Несмотря на эвакуацию, небольшая часть военнопленных уехать не захотела и продолжала жить в Сибири. По рассказам старожила Георгия Власова, около шести человек остались в Кузнецке из числа тех, кто женился на жительницах города. Это были Василий Кит, Иосиф Стернат, Франц Кане, некто Шулер, Бартолиш и кто-то еще. Нормальное течение жизни этих людей нарушили репрессии 30-х годов. 28 июня 1938 года был арестован органами НКВД Федор Кане, работавший кучером в доме отдыха «Топольники». 5 сентября 1940 года он умер в местах заключения. 25 лет (с1937-й по 1963?й) отбывал срок заключения Василий Кит, вернувшийся в Новокузнецк совершенно больным человеком.
Несмотря на испытания, которым были подвергнуты бывшие военнопленные Первой мировой на своей новой родине, потомкам этих людей повезло больше. К примеру, Денису Моисеевичу Бартолишу. Среди многочисленных вещей знаменитых производственников нашего города, хранящихся в краеведческом музее, находятся и его документы. В 19 лет перед войной он пришел на КМК, в 1950-1960-е годы Бартолиш стал известным металлургом-сталеплавильщиком, новатором производства, отмеченным серебряной медалью ВДНХ.