Иногда взгляда достаточно

Шел концерт замечательного российского домриста Сергея Лукина. Душа замирала от его виртуозного исполнения. А сердце переполнялось гордостью оттого, что аккомпанировал большому артисту оркестр народных инструментов нашего города. И делал свою работу достойно. Оркестром училища искусств дирижировал его руководитель Александр Михайлин. И хоть поводом к этому интервью могло быть надвигающееся тридцатилетие училища или отчетный концерт его отделений, мысль написать об Александре возникла именно тогда, когда его руки взлетали в порыве вдохновения, а на его сосредоточенном лице не было улыбки даже во время поклона. И, конечно, наш разговор с Александром Васильевичем мы начали с воспоминания о недавнем концерте.- Как случилось, что вы играли концерт с такой знаменитостью? Вы знали Лукина раньше?
— Честно говоря, я видел его по телевидению. Это и было моим знакомством. Выступление с ним у нас получилось благодаря организаторам концерта. А с Лукиным мы встретились в день концерта. В воскресенье должна была быть черновая репетиция, он не смог на нее приехать. И на следующий день, в понедельник, за два часа до концерта мы познакомились, порепетировали и вышли на сцену. Для меня это выступление было очень ответственно, потому что я должен был работать с музыкантом с большой буквы. К тому же очень сложный репертуар. Домра — народный инструмент. А у него все направлено на классику. Там и Вьетан, и Сибелиус, и Гершвин. С одной репетиции очень сложно было сыграться. Все же у нас оркестр учебный, не такого высокого класса. Но думаю, что дети справились в меру своих сил.
— Ваши впечатления от концерта, ваши ощущения?
— Когда играли с солистом, напряжение было, конечно, колоссальное. Если бы мы больше порепетировали, то и сыграли бы лучше. Нам, конечно, далеко до оркестра имени Осипова.
— Тем не менее Лукин сказал, что оркестр великолепный.
— Я бы на его месте так же сказал. Даже из вежливости. Да и дети старались.
— Они были довольны?
— Для них это было хорошей школой. Да и в психологическом плане это очень важно: теперь каждый из них может сказать: «А я аккомпанировал великому артисту».
— А великий артист лично вам что-нибудь после концерта сказал?
— Мы с ним поговорили. Он благодарил меня. И его слова шли от сердца, это чувствовалось.
— Александр Васильевич, а вы часто выступаете перед публикой?
— Хотелось бы чаще. Всё же у нас учебный оркестр. И мы привязаны к программе. Можно было бы выступать каждую неделю, но это связано с транспортом. Сорок человек перевезти…
— Вы бесплатно выступаете?
— Везде бесплатно.
— Вы с детства мечтали быть музыкантом?
— В семье у меня музыкантов не было. Мать с отцом в молодости пытались играть на балалайке, на гитаре. Это было у них увлечение молодости. Мы жили в поселке городского типа в Амурской области. Шахтерский городок Райчихинск. Только у нас там не каменный уголь, а бурый и открытым способом добывается. Гармошки, баяны звучали по вечерам. Раньше в музыкальную школу поступить было очень трудно. Там учились дети мастеров, инженеров, начальников. Рядом с нами сосед жил, его зять в музыкальной школе работал. Вот он и устроил меня с дружком. Прослушивание мы прошли. Проучился я в школе, потом в училище, а потом во Владивостоке институт искусств в 76-м году закончил. Направление получил в Новокузнецк. С тех пор здесь.
— Что вам больше нравится: учить детей или руководить оркестром?
— Я бы не стал так разделять, потому что эти направления взаимосвязаны. Когда с учеником индивидуально занимаешься, развиваешь у него чувство ритма, учишь его фразировкам, артикуляции, штрихам, приемам. И все это необходимо в оркестре. И все-таки дирижирование для меня процентов на десять интереснее, чем преподавание. В оркестре можно одну и ту же тему сыграть в пяти-шести вариантах. Тут всё: и различие тембров, и высокие регистры, и альты пониже, басы пониже, флейта, колокольчик, баян, балалайка-прима. Разные характеры, разные приёмы.
— Как вы соединяете всех вместе? Перед каждым листок с нотами на пюпитре. Это понятно. Но ведь они за вашими руками следят. Как вы их всех чувствуете?
— Начну с того, что этот оркестр я собирал с того дня, как сюда приехал, то есть с 76-го года. Собирал инструменты по клубам, по чердакам и подвалам, складам, в пыли. Начинали мы играть в 6-й школе, затем в спортзале ДК КМК. Так начинался оркестр. Тех людей уже никого здесь нет. Ну, а теперь отвечу на ваш вопрос. От дирижера очень многое зависит, потому что он должен организовать людей, собрать коллектив, чтобы они вместе могли играть. И играть музыкально, соблюдая все требования, знать, где ускорение, где замедление, где громко, где тихо. Техника дирижера — это набор определенных движений, жестов, которые музыканты понимают. Как жестикуляция у немых, это буква такая, это другая. Они же понимают друг друга.
— Руки — ваш инструмент?
— И не только руки, но и глаза, мимика, выражение лица. Не всегда можно показать что-то руками. Многое, допустим, вступление можно показать локтем, а можно просто взглядом, кивком головы.
Существуют три варианта соответствия дирижера и оркестра. Когда дирижер соответствует оркестру, когда он выше его и когда ниже.
— Ваш вариант?
— У меня ученический оркестр. Ничего плохого не могу о нем говорить, но хотелось бы поработать с более серьезными музыкантами. Потому что чувствуешь себя нераскрытым, а возможности у меня есть.
— Надежда на профессиональный оркестр есть?
— Ходят слухи, что создание такого оркестра планируется, но когда это будет, не знаю. Нужны помещение, инструменты. А музыканты есть.