Наш земляк, герой

Вчера исполнилось 45 лет Герою Советского Союза Игорю ЗапорожануМы виделись с ним, кажется, ровно два десятилетия назад в Елани в доме его родителей — работников Западно-Сибирской геологической экспедиции Зинаиды Михайловны (недавно звонили ей: вроде все в порядке — дай бог здоровья) и Владимира Ильича Запорожанов. Он только что вернулся из Афганистана — на груди ладного офицерского кителя сияли свеженькие (присвоены 18 августа 1984 года) орден Ленина, медаль «Золотая Звезда» и орден Красной Звезды. Рядом сидела жена Татьяна, и Игорь буквально тонул в ее влюбленных глазах.
Он был двадцатипятилетним старлеем (или уже капитаном — не помню). Невысокий, с нежным пушком пшеничных мягких еще усов — этот парнишка уже имел за спиной два года войны командиром десантно-штурмовой роты, дрался в рукопашной, гонял по горам самого Ахмад-Шаха.
Собственно, рукопашная произошла во время одной из вертолетных высадок, в ходе которой был взят практически весь штаб одного из лидеров «вооруженной оппозиции», включая его личного доктора-француза. Не поверишь…
Он был отличным солдатом, умным командиром роты, потерявшим за два года всего четырех бойцов, если вообще здесь уместно говорить «всего»: каждая смерть — зарубка на сердце. Жаль, что российская армия до сих пор не научилась так воевать.
А это была настоящая война, которая стыдливо пряталась за лукавой фразой «интернациональная помощь».
Любопытно, что, впервые прийдя в расположение роты на подъем, Игорь почувствовал: солдаты «тянутся», проверяя командира. Это случилось в последний раз.
А через два дня они сопровождали транспорт с грузом и попали в засаду. Молодой командир не потерялся под огнем, организовав оборону, а потом и сбив духов с позиций.
А потом был бой в безымянном кишлаке. Ночь. Собаки разбудили душманов. Произошла стычка в узком переулке, после чего духи были прижаты к мечети. Они были уверены в себе, кричали в мегафон, чтоб наши сдались, иначе… (Их слова переводил солдат-узбек — в роте были парни тринадцати национальностей, — он понимал их язык, в котором через слово звучало «собаки»). Все было иначе: Запорожан послал бойцов в обход, и те, преодолев саманные стены, вышли «духам» в тыл. Кажется, за этот бой Игоря наградили орденом Красной Звезды…
С женой (будущей тогда) Таней он познакомился в Афгане — она служила в штабе и по-женски пристально следила за юным старшим лейтенантом. Новый, 1983 год они встречали вместе. Она провожала его на «боевые». И ждала его возвращения: кто может понять глубину этих переживаний? И гордости: «Он был лучшим офицером части. Его любили все — не только начальство — его солдаты. А мы переживали… Сами знаете: женщины на слезы слабы…»
Дома его ждала мама. Зинаида Сергеевна не пропускала ни одной программы «Время». Хотя что из нее можно было узнать? Зинаида Сергеевна узнавала сердцем, вздрагивая при упоминании Паншерского ущелья — Игорь тогда был там. Там шли тяжеленные бои. Не знала она, отпуская «скрепя сердце» сына в Суворовское училище, что так оно обернется.
В детстве он был маленьким солдатом. Носил только кирзовые сапоги, начистит их, начистит: «Мам, похоже на военные сапоги?» Сделает пузырем штаны: «Мам, похоже на галифе?» Книги читал только про войну. Прикрепил кнопками вырезку из журнала, на которой изображалось обмундирование всех родов войск: «Мам, у какого рода войск форма красивее?» А потом пошел в Суворовское училище. После него — в Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище: «Из него видные полководцы вышли, имя Рокоссовского носит», — писал Игорь домой. Родители приезжали на выпуск. Он, улучив минуту, подбежал к матери и протянул диплом — «красный», с отличием: «Мама, я так и знал, что направят в Венгрию». А через год получил новое назначение — в Афганистан. Отец тогда сказал: «Сынок, береги солдат, они тебя всегда сберегут». Слова мужчины.
Домой Игорь писал скупо: «Прости, что пишу редко, — работа…»
…Они спрыгнули с «брони» на плотный серый песок. «Броня», выплюнув струю дизельного дыма и качнувшись, как лодка, лязгнула гусеницами и двинулась к соседнему кишлаку, который тоже надо было осмотреть. Этот — пять-шесть саманных коробок при заброшенной мечети у «домиков» мусульманского кладбища» — казался пустым. Они заметили висящий на одной из стен френч полувоенного покроя. Игорь протянул руку, и тишину взорвала автоматная очередь. Духи перебежками — человек пятьдесят — приближались со стороны кладбища. Они все знали загодя, устроив засаду на пути ушедшей к другому кишлаку роты. С Игорем было шесть человек. Их оттеснили к домам, и бой шел на расстоянии вытянутой руки, за стеной прятались духи, здесь наши — граната туда, граната сюда, стрельба через дыры, пробитые в самане. Патроны кончались, помощь не подходила, связанная боем. И тогда минометчик бросил, держа ствол, обмотанный гимнастеркой, в руках — почти в зенит (душманы были за стеной), — последнюю мину. И они стали бить стволом миномета глухую стену дома, ковырять ее штыками, обдирая руки в кровь. Выглянули наружу: сухое арбузное поле и никого до виднеющейся метрах в пятидесяти канавы с хилым кустарником. И тогда бросили последние гранаты, вперед — на карачках: «Так быстро я еще не бегал», — смеялся Игорь. Залегли. Выстрелов не было. Позднее — через осведомителей — выяснили, что последней миной смертельно ранили полевого командира духов. И, пока его оттаскивали, произошла спасительная заминка. Через какое-то время подошло подкрепление, душманскую засаду «броня» рассеяла. Это была работенка…
Позади остались плоские крыши Кандагара, усыпанные тонкой пылью раскаленного плато Регистан, перекрестки города, с неизменно пьющими неизменно зеленый чай на броне танка афганскими союзниками — те еще были помощники.
С детства мечтавший о воинской службе, после Афгана Игорь Запорожан закончил академию имени Фрунзе, был ее преподавателем, возглавлял кафедру.
Я думал, что он точно будет генералом, а он ушел в отставку полковником, не выдержав того безобразия, что царило в нашей армии. Это он-то — выдержавший десятки тяжелейших боев! А тут не выдержал.
Судьба одного из талантливейших командиров нашей армии, которой, очевидно, таланты не нужны. Горько, честное слово.
Мы поздравили Игоря Запорожана по его московскому телефону. Ждем ответов на наши вопросы. Они будут очень уместны. Особенно в свете того, что нынче в декабре исполнится двадцать пять лет с начала бесславной афганской войны, отмеченной славными подвигами простых русских парней. Одним из которых был Игорь Запорожан. Наш земляк.