Публикации

Не только тяготами нужно делиться. Но и властью

(Продолжение. Начало N 125, 128)

Приехал из Америки, а по телевизору депутат Госдумы выступает, агитирует за отмену губернаторских выборов, а то, дескать, никакой вертикали исполнительной власти не получается. Возьмет да и откажется губернатор выполнять распоряжения президента, а там и мэр станет в позу: «Меня тоже народ избирал!»
— Ну как тут быть? — развел руками депутат.И в самом деле, как быть? Страшная картина получается. Допустим, у вас кран потек, а местная бюрократия не шевелится. Вы шлете тогда заявку президенту — ну не в ООН же писать! Глава государства отдает распоряжение губернатору: «Сменить прокладку! И пупочку новую, которая прокладку держит, поставить!»
А у губернатора чувство ответственности слабое-слабое. Дай, думает, на пупочке сэкономлю. И велит мэру: «Прокладку сменить! А пупочку оставить старую!» А мэру и прокладки новой жалко…
В общем, кран снова течет, жилец негодует: «И это президент? Пупочку толковую поставить не может!»
Собственно, понятно, что идеальный вариант, так сказать, вертикальная вертикаль, когда президент сам, собственными руками заменит и прокладку, и пупочку. Но это нереально. Тогда ему придется и мыть в подъездах, и лампочки вкручивать, и кочегарить — дел найдется масса.
То есть властью, полномочиями все равно придется делиться. Как и с кем? С теми, кто выбран обладателями кранов, подъездов, лампочек, или с назначенными ребятами?
В начале истории Соединенных Штатов вопрос о разделении полномочий тоже стоял очень остро.
Дальше тем, кто ищет логичного, четкого, объективного изложения американской истории, придется покопаться в библиотечных томах. Чтобы хотя бы понять, что ни первое, ни второе, ни третье в принципе невозможно, тем более в газетной статье.
Лектор в Вашингтоне, рассказывая о принципах американского федерализма, просто склонился перед мудростью отцов-основателей. При разработке Конституции Соединенных Штатов они предусмотрели все, чтобы никто не смог узурпировать власть, навязать свои интересы стране. Палате представителей, которая склонна к быстрой перемене настроений, к революционным решениям, они противопоставили в Конгрессе сенат — публику почтенную, консервативную, отягощенную собственностью и заслугами перед Отечеством. Исполнительной власти вообще не повезло. Так мало дали ей полномочий. Чтобы президент не стал совсем номинальной фигурой в мирное время, его наделили правом налагать вето на решения Конгресса. Которое, впрочем, преодолевается двумя третями голосов. Самая сильная ветвь власти — судебная. Отцы-основатели предвидели, что исполнительная власть захочет сама вершить суд, оценивать свои собственные решения, и это путь к ее безответственности, а значит, к тирании. Поэтому они сделали должность судьи пожизненной. И — какие они были умницы! — приняли положение, по которому никто никогда не может уменьшить его жалование.
Проще говоря, мудрецы сделали так, чтобы решения и законы принимались медленно — обдуманно, взвешенно, в борьбе мнений, интересов. Но если они приняты — чтобы исполнялись неукоснительно…
Не случайно сюжет про отцов-основателей так популярен у американских фантастов. Например, у Айзека Азимова: прилетают астронавты на необитаемую планету и создают новый мир — по образу своих мыслей. Разумное семя в дикую стихию…
Реально, конечно, все было не совсем так, хотя элементы мессианства присутствовали. Сама почва Америки была ими пропитана, начиная от попыток привить христианство индейцам и кончая историей основания Филадельфии — Города братской любви.
Однако для тех, кто любит порассуждать о том, что только русский народ — несознательное быдло, любит колбасу больше свободы, неблагодарен и т.д., в американской истории много найдется поучительного.
Например, в разгар войны с Англией даже после принятия Декларации о независимости 4 июля 1776 года только треть американцев готова была воевать за свободу. Треть была равнодушна и треть поддерживала британцев. Тяжелейшей зимой 1777-1778 годов, когда Джордж Вашингтон стал лагерем в Валли-Фордж, четверть десятитысячной добровольческой армии погибла от голода и холода. А добрые пенсильванские фермеры везли мясо и зерно англичанам — те платили за продовольствие золотом, а не жалкими «континенталками»…
Что же должен был почувствовать Джордж Вашингтон, полководец победившей армии, когда солдаты, не доверяя непонятно какой гражданской власти, которая усердно интриговала против Вашингтона, предложили ему стать королем? Что удержало его от тирании? И позже, когда его единогласно избрали первым президентом, о чем он думал, проезжая через толпы восторженно приветствовавших его жителей?
Ему, после смерти отца начавшему свою карьеру землемером — из грязи в князи, конечно, нравились почести. И вот — невероятная популярность, огромный личный авторитет. Власть, параметры которой абсолютно не ясны. И Вашингтон понимает: только от него зависит, какой будет эта власть… Он задаст стране контуры власти на века.
В короткой инаугурационной речи Джордж Вашингтон говорил о невидимой руке Всемогущего, которая направляет судьбу Соединенных Штатов, об эксперименте, «который был вложен в руки американскому народу». И это не просто оборот речи, а самоощущение…
Первый президент пригласил работать блестящих интеллектуалов своего времени — тех, кто разрабатывал Конституцию, Билль о правах. Быть первым среди равных нелегко, и ему пришлось немало претерпеть от системы сдержек и противодействий, которую он сам же и выстроил. Не всегда с ним соглашался сенат, натянутые отношения были с Верховным судом, а газетчики — так те вообще оттягивались на нем, обвиняя президента, что он обогащается за счет государства, превышая свое годовое жалование в 25 тысяч долларов. Вашингтон утешался тем, что клевета — плата за «безграничные преимущества», которые несет обществу свободная пресса. Чем-то он напоминает — так, чуть-чуть, слегка — нашего первого президента России. Только в отличие от него не бомбил парламент, не переписывал под себя Конституцию и не рвался к власти. Друзьям пришлось долго его уговаривать, чтобы он выдвинул свою кандидатуру на второй срок.
Слегка, чуть-чуть походит на российскую послеельцинскую историю президенство Джорджа Адамса. Пользуясь напряженностью в отношениях с Францией, он принялся укреплять центральную власть, давить оппозицию, свертывать свободы. В результате его партия федералистов потерпела поражение на выборах 1800 года и через 15 лет вообще сошла с политической арены… Так и остались в Америке сильное самоуправление, сильные штаты и… сильное федеральное правительство. Может потому, что никто не ждет от президента США прокладки для текущего крана?
Что же склеивает крепко-накрепко это самое мощное в современном мире государство? Я спросил у нашего лектора в Вашингтоне, доктора философии, есть ли в Штатах некая национальная идея, о которой взыскуют сейчас в России, или для единения достаточно образа жизни? Ответ был примерно такой: Родина и «яблочный пирог», то есть семья. С изрядным сомнением он это сказал. Но, добавил философ, есть одна черта у американцев — «Все мы верим, что каждый может стать президентом Соединенных Штатов». То есть, конечно, он лично понимает, что ему это уже не грозит. И что шанс невелик вообще: за всю историю-то было менее полусотни президентов. Но возможность есть у каждого гражданина от рождения, и все зависит только от самого человека. Надо сказать, история отчасти подтверждает теорию о равных шансах. Перед капитолием штата Северная Каролина стоит памятник трем президентам США, выходцам из этого штата. Один из них, Джеймс Полк, был десятым ребенком в семье фермера… В историю он вошел как человек, расширивший границы государства…
В завершение легкого пробега по американской истории добавлю — для равновесия — ложку дегтя в бочку американского позитива. Иногда для управления государством недостаточно просто прогрессивно мыслить. Томас Джефферсон, обидевшись на европейцев, которые нагло задерживали американские корабли, стал первым президентом, объявившим эмбарго на экспорт американских товаров в Европу. Старый Свет этого и не заметил, а пострадали американские промышленники. Потом, кажется, эта история не раз повторялась. Думаешь, что держишь судьбы мира в руках, а оказывается, что руки коротки и держат совсем не то. Это, мне кажется, оборотная сторона мессианства.
(Продолжение следует).

Александр Белокуров Публикации 06 Ноя 2004 года 74 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.