Блаженны миротворцы

Прошедшие десять дней принесли России столько событий, что невольно подумалось: не копились ли они где-нибудь в тайных кладовых, чтобы в свой срок прийти в движение и с новой силой всколыхнуть наши основы — религиозные, человеческие и государственные.27 сентября, накануне великого православного праздника — Успения Пресвятой Богородицы, в Москву из Ватикана прибыла представительная делегация, в которую вошли видные пасторы католического христианства — кардиналы и епископы. Католики привезли в Москву один из самых чтимых в России образов Божьей Матери — Казанский. Как утверждает предание, эта икона явилась в 1579 году девочке-подростку в только что завоеванной войсками Ивана Грозного Казани. Икона Казанской Божьей Матери сразу попала в разряд военных, способствовала народному ополчению Минина и Пожарского освободить Москву от поляков, а в последующие времена сопутствовала нашим войскам, освободившим Россию от французов и Балканы от турок. Кроме того, этой иконе и спискам с нее, сделанным в XVII — XVIII веках, приписывают многочисленные чудеса.
Последние 11 лет икона Казанской Божьей Матери находилась в спальном покое Папы Римского Иоанна-Павла II, который и предложил передать ее России, причем хотел сделать это лично либо в Казани, на праздновании тысячелетия этого города в 2005 году, либо в Москве при встрече с Патриархом Алексием II. Верующая Россия замерла в ожидании: вот-вот могло случиться то, чего христианский мир ждал в течение многих столетий — сближения двух ведущих церквей христианского мира: западной и восточной.
Причем к встрече самым естественным образом могли быть привлечены и мусульмане, ведь обретена была икона Божьей Матери в столице Золотой Орды, волжском оплоте ислама. Что бы ни говорили там ратные люди о ее военном предназначении, мирная душа стремится верить, что появлением своего образа в мусульманской столице сразу после взятия ее православными христианами Божья Матерь подала знак, что отныне ее покровительство распространяется и на этот ставший российским уголок земли. Тогда, подумалось, мог бы сотвориться апофеоз объединенного молитвенного обращения к Высшим Силам, стерегущим мир и покой на нашей беспокойной планете.
Такому повороту событий воспротивился Московский Патриархат Русской православной церкви. Встреча Папы Римского с Патриархом Алексием II была объявлена преждевременной, а в Рим отправилась большая группа российских экспертов, которая после длительного изучения объявила ватиканскую икону неподлинной — списком с той знаменитой Казанской. Звучало даже обидное слово «копия», которого, собственно, в церковной лексике не существует: иконы списывают, а копируют картины. А в средствах массовой информации прошла фраза Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси: «Мы ждем от Ватикана более существенных шагов, а не передачи символических даров».
Таким образом, ни встречи двух христианских иерархов, ни торжеств по поводу обретения особо чтимой святыни, ни всеобщего ликования не состоялось. Правда, досужие тележурналисты распространили версию о собранном наконец-то охранном российском кресте, сложенном из возвращенных в Россию в последние годы чудотворных икон Божьей Матери: на севере — Тихвинская, на западе — Смоленская, на юге — Иверская, на востоке — Казанская. А в центре этого креста — наша величайшая православная святыня — икона Владимирской Божьей Матери, хранящаяся сейчас в Москве, в храме при Третьяковской галерее.
Что скрывать: истомленной напастями последних лет душе хотелось верить, что этот иконный крест и в самом деле спасет и сохранит нас. Правда, благостное настроение смущал вопрос: от чего или от кого защитит? От внешних врагов? От внутренних? От нас самих?
И верно. Трех дней не прошло с получения священного дара, а над Россией уже поднялся вопль по невинно убиенным: два самолета были взорваны над бескрайними просторами нашей страны. Не успели прийти в себя — звучит новый взрыв в Москве. Женщина-шахидка взрывает себя — и еще множество людей у входа в метро «Рижское».
Кажется, ну все, это предел, больше не бывает, но нет. Бывает и больше. В Северной Осетии террористы захватывают школу более чем с тысячью школьниками, их родителями, учителями. Трагический итог: более 330 погибших, из них почти 160 — детей, более 700 раненых.
А не пора ли подумать о мире? Не пора ли вложить в ножны мечи, утишить распаленные сердца и произнести первые слова примирения?
Издавна ведется: тот, кто начал драку, может ее и прекратить. Российское государство может сказать о своих миротворческих намерениях, а Русская православная церковь его в этом поддержать. Иначе наш государственный организм может и не выдержать. Уж слишком ситуация похожа на развитие раковой болезни: там тоже пока опухоль едина, есть надежды на выздоровление. А врежься в нее со скальпелем — и поползут метастазы по здоровым органам, заражая их, пока не уничтожат весь организм. Метастазы терроризма давно уже распространяются по России. И средств борьбы с ними пока не найдено.
А в четверг в Новокузнецке произошло событие, которое тоже может иметь идущие в направлении миротворчества последствия. Наш город посетил глава Русской православной старообрядческой церкви митрополит Андриан. Владыка встретился с прихожанами — старообрядцами, с настоятелем Спасо-Преображенского храма о. Александром Пивоваровым, побывал на Кузнецкой крепости.
Мы спросили митрополита Андриана, как развиваются отношения РПЦ и РПСЦ — ново-и старообрядческой церквей.
— Отношения, — ответил митрополит, — добрые, добрососедские, есть стремление понимать друг друга, строить отношения в мире. Я часто посещаю архиереев этой церкви, нам есть что обсуждать и решать.
— А ваши добрососедские отношения могут способствовать в борьбе с терроризмом, смягчению и утишению нравов?
— Церковь в этом направлении не борется, она может призывать к миру, к взаимному пониманию и покаянию. В этом, собственно, и борьба. Такая борьба, как убеждение. Этим именно церковь должна заниматься, и именно совместно.
Потом митрополит долго беседовал с инаковерующим старообрядцем Ермилом Матвеевичем. Сошлись два полярных взгляда на веру, обряды, отношение к Богу. Митрополит — глава «поповской», Белокриницкой церкви. Ермил Матвеевич относит себя к «беспоповцам» — поморянам. Разногласия между ними принципиальные. Первые считают, что между Богом и человеком поставлен священник, вторые полагают, что их общению с Богом не должен мешать никто. Существуют и другие, не менее важные разногласия.
Казалось бы, при таких несовпадениях во взглядах о каких мирных беседах может идти речь. Ан нет. Стояли и тихо беседовали. Потом в разговор вступил один из сопровождавших митрополита епископов — и снова мирно, без раздражения разбирался один из сложнейших вопросов веры.
Потом митрополит Андриан стоял и долго смотрел на наш «железный» город. О чем думал он, глава малой, отодвинутой в тень церкви? О том, как трудно будет ему приводить свою паству к осознанию миролюбия и сотрудничества, о том, как тяжек и зол окружающий мир, или о том, что в сибирских краях спокон веку искали старообрядцы заповедную страну, в которой царят мирный труд и Божья справедливость? Солнце то выглядывало из-за туч, то снова пряталось. И думалось, что и наша жизнь такова: то солнечно, то пасмурно, то штиль, то буря, и только разум и добрая воля живущих могут усмирить и замирить ее.