Публикации

Сергиев Посад: любовь с первого взгляда

Этот город вошел в меня весь, с избытком; вместе с фотоснимками и воспоминаниями, вместе с потрясающим колокольным звоном и сияющими куполами. Хочу признаться в любви к нему.
По существу, Сергиев Посад — живая галерея храмов разных эпох отечественной истории — с ХIV по XIX век. Памятники зодчества, коллекция архитектурных раритетов. Троице-Сергиева лавра — мощное фортификационное укрепление и воплощение крепости русского православия. Святое место.
И все это — наше национальное достояние.По справочнику — 71 километр от российской столицы. И многие сотни километров от металлургической столицы Сибири, в смысле — от нас.
По существу, как же далек ты, Посад, от обеих столиц. Внутренней своей жизнью.
От Новокузнецка и Москвы — равноудален…
У любви глаза велики. Так, кажется, говорится. Влюбленные в Новокузнецк, не для вас мои заметки.
Дело в том, что Сергиев Посад полон достоинств. Я намеренно всю неделю пребывания здесь искал недостатки. И нашел — целых два.
Купленное в магазине миндальное пирожное оказалось черствым. Это первый недостаток. А второго, если честно сказать, не помню.
Приезжающих в город на железнодорожном вокзале встречает… Савва Мамонтов, русский дореволюционный меценат. Что само по себе настраивает на встречу с культурным городом, а не промышленным, не горнодобывающим, не металлургическим, и не другими всякими. Ибо, что представляет собой некультурный город, как не обиталище криминала и бюрократии? Не знаю.
Наш семейный туризм был «диким», со всеми отсюда вытекающими. Первый день поездки, «московский», принес немало превратностей и неразберихи. Сорвалась, в частности, поездка в Питер, организованная частью моей «тургруппы». Поэтому в конце дня мы двигались по Посаду в направлении лавры основательно уставшие и печальные.
Лавра открылась перед нами вдруг, панорамой, во всем блеске отраженного куполами вечернего солнца.
Я почувствовал: доверившись этому городу, мы не ошиблись. Возникла мысль: хорошо бы здесь пожить подольше.
Своим натруженным ногам мы дали долгожданный отдых на скамеечке в лавре. Правда, Галя тут же отправилась искать информацию о жилье для странников, а мы с Настей остались грустить о Новокузнецке. Грустила, конечно, дочь, а я, как мог, утешал, глядя на икону Троицы под куполами Успенского собора.
Подошла девушка в белом платке. Человек, чья жизнь полна воздержаний и молитв. Попросила посторожить увесистые пакеты.
Пожалуйста.
Галя вернулась ни с чем. Вскоре возвратилась и хозяйка сумок. В ответ на нашу просьбу представила целый список адресов, правда, весьма сдержанно, с рядом оговорок и всяких затруднений, которые могут нас ожидать. Поблагодарили девушку.
И, делать нечего, двинулись по первому адресу.
Хмурого вида дом в частном секторе, без наличников и прочих приятностей, с нависшей над окнами крышей, вначале не вызвал симпатии. Мы засомневались: стоит ли переступать порог?
Теперь грустим о том, что под первым впечатлением прожили здесь несколько дней и с хозяйкой, матушкой Синклитикеей, подружились не сразу.
Матушке… 93 года. Имя ее — светское, не монашеское, хотя к духовной, канонической жизни она имеет прямое отношение.
В своем возрасте эта удивительная женщина не только принимает таких, как мы, путешественников, да еще и паломников, и батюшек со всей России, на постой, а кроме того держит обширное огородное хозяйство. Держит в крепких руках, ей-богу. Одного из своих работников, провинившегося в пьяном дебоше, хоть и пришедшего наутро с повинной головой, без долгих разговоров проводила за дверь…
Ее помощница, бабушка Евгения, ведшая домашнее хозяйство, была к нам отменно предупредительна и ласкова. Вопреки ее собственным наставлениям по пользованию газовой плиткой сама грела нам воду, помогала в бытовых мелочах, расспрашивала нас о наших походах с искренним дружелюбием.
Так мы ощутили привязанность к этому дому.
Здесь же для меня открытием стало привычное в повседневной православной жизни обращение к женщине: «матушка». Галя после такого обращения к ней, перемолвившись парой слов с хозяйками, входила в нашу комнату сияющая.
Мне тоже это дело пришлось по вкусу. Иной раз в городском быту не знаешь, как обратиться к незнакомому человеку, «э-э… женщина… гражданка!» Как ни поверни, получается коряво.
На следующее утро после приезда мы отправились осматривать Троице-Сергиеву лавру. Проходя под сводами Надвратной церкви, полюбовались фресками, описывающими житие Сергия Радонежского. Вошли на территорию лавры. В воздухе возник звук. Низкий, басовой.
Колокол.
Звук шел извне и проходил где-то внутри меня, плыл неведомыми мне путями, будоража сознание. Может быть, что-то выстраивал заново, — этому я не удивлюсь; может быть, чему-то давал новое начало, — почему бы и нет…
Помню, мы все втроем были охвачены глубиной и полновесностью колокольного звука, — поначалу одного только басового колокола, потом присоединившихся к нему других. Звук лился, пронзая собою все вокруг: стены храмов, фигуры прихожан и туристов, ярким июньским солнцем наполненный воздух, зелень елей, светящиеся купола, и уходил вверх, в сияющую радостью синеву неба…
Переполненные отзвучавшей музыкой, мы вошли в колокольню. И попали в иконную лавку. Так здесь называют торговые точки, где продают не только иконы, но и все необходимое для отправления православного обряда. И еще песнопения и колокольные звоны на аудионосителях, а также кое-где и фильмы на видео. Таких лавок на территории лавры немало…
Пока я рассматривал компакт-диски, Галя с Настей выбирали икону. Точнее, выбирала Настя. Как потом выяснилось, выбор она сделала просто невероятный.
Икона называется «Неувядаемый Цвет». Лики Богородицы и Младенца, цветок в Ее ладони и орнаментальная вязь фоном по всей плоскости иконы под стеклом.
Вечером Галя освободила от бумажной упаковки икону и удивилась тому, как мокра бумага. Правда, на обратной дороге нас настиг дождик…
В последующие три дня мы, глазам своим не веря, находили ароматные капли на стекле, на деревянной рамочке. И боялись ошибиться, и тихо радовались, и не верили самим себе: неужели чудо?
Первой, кому мы рассказали о своих сомнениях, была продавец в той самой иконной лавке. «Да вам радоваться нужно», — сказала она.
Из лавры вышли к пруду. Уютное городское местечко, со скамейками вдоль береговой линии, с птицами на воде. Пруд рукотворный. Кроме пары лебедей, здесь масса разномастных уточек и селезней. Очень тихо, очень мило. Здесь, как нигде больше, чувствуешь жизнь этого города — неторопливую, умиротворенную.
И все это богатство буквально рядом со стенами лавры, — два мира, два пространства — каноническое и мирское — в добром соседстве, разделенные лишь вытянутым вдоль сквериком. Живой аргумент против ортодоксальной непримиримости в любом ее виде и форме…
«Тюльпанизированный» город, — выражение моей Гали. Тюльпаны на клумбах и в цветочных ларьках, на уличном цветочном развале и в супермаркете. Розочка, которую я преподнес своей половинке, стоила… дешевле нашей новокузнецкой гвоздики, примерно на пятачок. Это магазинная цена. Не интересовался специально, но думаю, что у уличных цветочниц цены еще более «ласковые».
На самом деле, зрелище это завидное: на десятки метров по тротуару тянется ряд емкостей с пышными шапками цветочных головок. Розы, хризантемы, гвоздики, что-то еще, чему я не знаю названия…
Есть в Сергиевом Посаде и целое объединение садоводов. Об этом свидетельствует специальный справочник для туристов; там, в рубрике «Общественные организации», даны его координаты. Почему бы объединившимся садоводам не снабжать излишками цветочной продукции местный рынок?
Уже в последнее утро разговорился с местным жителем Александром, который сообщил: местная государственная (однако, по-видимому, муниципальная) оранжерея выращенные розы, гвоздички и прочие прелести распространяет среди частников. А те, в свою очередь, имеют в цветочном бизнесе свой интерес. Заодно красиво и наглядно решается и проблема занятости.
Замечание «вдогонку»: со слов того же Александра, лебедей и уточек в городском пруду разводит местное предприятие, занимающееся перевозкой мусора. В общем, самый обыкновенный жилкомхоз.
Однажды в походах по городу возникла такая мысль: как хорошо рядом с храмами, выстроенными в прошлом и позапрошлом веках, возвести свой — в архитектурной пластике, присущей только этому, сегодняшнему времени, которое больше никогда не повторится. Почувствовать себя человеком, соединенным исторической нитью с теми, кто жил здесь и строил церкви до тебя, и еще и с теми, кто будет делать то же самое после твоего ухода из этой жизни. Включиться напрямую в процесс историко-культурного наследования. Представляете, как здорово?
А ведь такой проект не помешал бы и нашему городу. Иначе перед потомками как-то неудобно…
Постройка современных соборов для Сергиева Посада дело наживное. Подойдет время — проблемы с этим не будет. Главное, что накапливавшаяся веками культура города прочитывается очень явственно. Это — фундамент дальнейшего развития города.
Не помню, чтобы в магазинах встретил отстраненного, погруженного в свои заботы, продавца. Как правило, все они приветливы, аккуратны, внимательны.
Пока сидел в одиночестве на скамейке у пруда, дочь любовалась на лебедей, украшавших собой водное пространство. Проходившие мимо молодые посадцы, кажется, были настроены отыскать свободные места поблизости от меня, но от одного из них я явно расслышал: «Не будем мешать человеку». Сели в отдалении на свободную скамейку.
Лично для меня именно этот эпизод красноречиво передает настроения рядовых горожан. Здесь люди не готовы причинять неудобств друг другу — как-то очень привычно, в соответствии со сложившимся многовековым городским укладом. И этот уклад сохранился в пору советского лихолетья. Конечно, не весь, конечно, с колоссальной «прополкой» людей и идей. Но все-таки, все-таки…
В сравнении с настроениями новокузнечан это выглядит тем более удивительно.
Конечно, все мы живем в нелегких условиях. Помните, какое напряжение вызвал у нас подъем цен на хлеб до восьми рублей прошедшей весной? Цена же посадской булки — в районе 10 рублей. Проезд по городу в автобусе стоит ровно столько же. И это, напомню, при отсутствии в Сергиевом Посаде предприятий тяжпрома, обеспечивающих высокую зарплату. Шахты и комбинаты посадцам заменяет тороватая Москва. Думаю, чтобы прилично заработать, многие курсируют туда: кто — «челноком», кто — охранником.
Но я не помню, чтобы за всеми бытовыми неурядицами и проблемами горожане здесь выделялись таким обилием, как у нас, хмурых, раздраженных или хотя бы замкнутых лиц. Если честно, я ото всего этого в Посаде просто отдыхал.
В Сергиевом Посаде хороши кафешки. Втроем мы обедали примерно на сто рублей, правда, старательно ограничивая себя. В меню есть супчики, блинчики, пельмешки, — в общем, можно разгуляться. На второй или третий день Галя предложила пойти к местному автовокзалу, в кафе с «антирекламным» названием «Муха». Я скосоротился, представляя заурядный пропитый кабак. И был неправ, обнаружив в высшей степени приятное заведение с обширным списком блюд и образцами декоративно-прикладного творчества в интерьере.
Мало-помалу мы вышли на контакт с нашими любезными хозяйками. И узнали о том, как матушка Синклитикея получила свое редкое имя.
…Девочка родилась слабой. Родители не чаяли, что выживет. В первый же день понесли в церковь, крестить. На вопрос батюшки, какое ей будет имя, только пожали плечами, дескать, какая разница, будет ли еще жить. Имя малышке дал сам батюшка, по святцам.
Напомню, матушке Синклитикее сегодня за 90.
Галя рассказала матушке о той радости, какую мы испытали, обнаружив удивительные свойства нашей иконы. Оказалось, у хозяйки одна из икон тоже мироточит.
Что тут еще скажешь, когда приближение благодатного начала ощущается словно локоть друга…
Матушке на прощание мы подарили бутылочку лампадного масла. И услышали от нее еще одну историю.
Где-то после войны Синклитикея привезла в один из северных монастырей огромное количество воска и лампадного масла, — вероятно, исполняя работу снабженца или в своем роде администратора. Предстала с докладом перед главными лицами. И, сама того не ожидая, попала на импровизированный экзамен. На вопрос, сколько лампадок зажигает она в своем доме, ответила: «Три». И смутилась при вопросе: «А почему именно три?» Замешательство длилось недолго. Синклитикея перекрестилась, и… это помогло. Ответ на вопрос возник сам собой, вполне естественно.
Ведь дом — это частичка всего мира и его маленькое продолжение. Поэтому первую лампадку — «за мир», за здоровье и жизнь всех ныне живущих в этом земном мире. Вторую лампадку — за упокой всех почивших вечным сном. Третью — за батюшек русской Церкви, «за Вас».
Тот, что экзаменовал, в порыве благодарности обнял Синклитикею и прослезился. «Кто ж тебя надоумил так хорошо сказать?» — «Бог».
На пути домой, в поезде, мы с Настей сочиняли сказки.

Константин Егоров, сотрудник библиотеки имени Гоголя Публикации 04 Сен 2004 года 94 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.