Запах детства и родины не отпускает
Стальная, серая, в пол-экрана станина, движущаяся на титрах, оказывается рельсом, взятым оператором крупным планом. При дальнейшем отдалении камеры видим железнодорожный путь. Все это без музыки, без какого-либо фона, но это безмолвие сразу забирает тебя, предвещая историю драматическую. Металлический стук — перевели стрелку. Протяжный гудок, перестук колес и музыка. Товарняк проносится мимо станции Тульчин, оставляя нас в живописном местечке — ни город, ни деревня… Горбатые улочки, утонувшие в листве деревьев. В арку дома въезжает повозка. Люди ходят. И ватага мальчишек, бегом возвращающаяся с железнодорожного пути.Так начинается фильм Владимира Машкова «Папа» по мотивам пьесы Александра Галича «Матросская тишина». По мотивам — это значит: очень много автором привнесено своих личных воспоминаний детства, проведенного не в Тульчине, еврейском местечке недалеко от Киева, а в Новокузнецке. И в страшную игру «кто последний соскочет с рельсов перед идущим поездом», в которой Додька-скрипачок победил, автор фильма играл мальчишкой в Новокузнецке на Шестом километре. Фильм автобиографичен не по отдельным совпадениям типа опасных и жестоких игр. Он исповедален по внутренним ощущениям детства и родины, по внутренним ощущениям уходящей жизни и уносящей самых близких тебе людей.
Фильм построен как воспоминание талантливого скрипача Давида Шварца, того самого Додьки, который спрыгнул перед поездом последний…
Воспоминания Давида похожи на длинную дорогу, когда весь путь состоит из нескольких отрезков. Сначала степь, потом горы… Первый этап — детство в Тульчине. Оператор Олег Добронравов и художник Владимир Аронин так показывают нам этот маленький городок, что не полюбить его с первого раза нельзя. В фильме очень много крупных планов. Иногда кажется, он весь череда крупных планов. Зачастую это лица людей, важных в воспоминаниях Давида, людей, находящихся в переломный момент судьбы. Фильм снят живописно, и особенно первая его часть — «Тульчин», с множеством деталей вроде связок белого чеснока и золотистого лука, красных помидоров на столе в доме Абрама Ильича, отца Давида. Когда мы вспоминаем детство, каждая вещь нам дорога. Камера движется не спеша, не упуская ничего из домашней утвари: керосиновая лампа, зингеровская швейная машинка, настенные часы, железная кровать. Покрытая ржавым железом собачья будка, где Давид хранил свои ценности.
В конце фильма мы увидим Тульчин, опустошенный немцами. «Мы взяли Тульчин, но я не узнал его, потому что узнавать было нечего», — скажет повзрослевший Давид, армейский командир, своему умершему отцу. Нет, не умершему. Их, всех евреев Тульчина, расстреляли. Их расстреляли у той кирпичной стены, где мальчишки до войны гоняли в футбол. Камера все так же не спеша следит за вереницей жителей Тульчина, один за другим отдающих немцам свое самое дорогое.
Сцена высочайшего беспредельного напряжения. Рядом с Абрамом Шварцем его друг Мейер Вольф, бывавший в Палестине у Стены плача. Мейер Вольф, такой всегда мудрый, тихий, с легкой ироничной улыбкой, тоже в этой длинной скорбной очереди, и на его лице сознание бессмысленной жестокости и трагической беспомощности, безнадежности. Яркая, запоминающаяся роль Сергея Дрейдена. Я уже говорила, что фильм замечателен операторской работой и работой художника. Сцены в Тульчине сменяются кумачовой, оптимистичной, предвоенной Москвой — с портретом Сталина на Большом театре, с марширующими красногалстучными пионерами и физкультурниками, с лицом Петра Первого и Марины Ладыниной на киноафишах. И весь этот красногалстучный оживляж кажется чем-то нереальным, мифом, некой иллюзией. В эту мажорную картину не вписывается грузовая машина с надписью «Хлеб», подвозящая к Матросской тишине «врагов народа».
Жизненные этапы Давида «отбиваются» бегущими вперед рельсами. На третьем, заключительном, мчится состав с «красным крестом» на крышах вагонов. Именно там окажется тяжело- раненый командир роты Давид Шварц. Там он услышит, как товарищ по несчастью будет бредить: «Мост переедем, потом лесок. Мятой пахнет. Ах, как мятой пахнет». «Чего это он?» — спросит Давид медсестру. «Он проезжает родные места», — тихо ответит девушка.
Здесь, в поезде, является Давиду убитый отец, и сын просит у отца прощения за предательство, за то, что испугался, постеснялся отца не музыканта, а кладовщика…
Фильм хорош еще тем, что не расставляет оценок, не делит людей на плохих и хороших. В нем люди сложные, как в жизни, ни под какое сценическое амплуа не подходящие. Очень хорошие актерские работы. Можно отдельно писать об Андрее Розенденте — исполнителе роли маленького Давида. Не могу найти несколько слов, способных коротко передать яркость, правдивость и пронзительность его существования перед камерой. По-современному тонко и сдержанно играет роль Давида-студента, а потом раненого офицера Егор Бероев.
Главное напряжение фильма держит на себе Владимир Машков (лучшая мужская роль на фестивале в Выборге), играя роль Абрама Ильича. Его персонаж не просто хитрый, способный обмануть любую ревизию кладовщик, считающий со скоростью калькулятора, горький пьяница, но и, главное, большой ребенок, смотрящий на жизнь чистыми детскими глазами, готовый открывать мир ежеминутно. Он в мечтах объездил весь мир, а на самом деле жил в своем Тульчине, не выезжая. Он делал из своего сына музыканта, заставляя часами играть на скрипке. Но это все сюжетные перипетии… А как играет свою роль Машков! Надо описывать каждый его фрагмент, а еще лучше наслаждаться каждым фрагментом, сидя в кинозале. Временами психологически тонкая игра, не теряя психологической убедительности, достигает грани виртуозного фола. Достаточно вспомнить момент приезда отца в Москву. С деревянным чемоданчиком, с авоськой, из которой сыплется чеснок уже при выходе из вагона. Его полные ужаса глаза при виде эскалатора, застывшая фигура с широко расставленными ногами. Не преодолев ужаса, он шагает на ступеньку эскалатора и, вынесенный наверх, чаплинской походкой идет по станции метрополитена. Блистательная клоунская реприза не выходит за рамки точного психологического рисунка. Юмор соединяется с трагизмом в этом человеке так естественно, что ты давишься слезами, не переставая смеяться.
Очень человечный этот фильм, и потому, наверное, он особенно горячо принимается простыми зрителями. «Приз зрительских симпатий» на Московском международном фестивале, фильм вошел в тройку предпочитаемых зрителями фильмов и занял в этом ряду второе место на фестивале в Выборге. Остается порадоваться за российский кинематограф и за нас, зрителей.