Возвращение

Владимир Машков, известный актер и режиссер и наш земляк, был в гостях в Новокузнецке два дня. Официальные встречи с администрацией, пресс-конференции на телевидении, презентация нового фильма «Папа» — всему этому был отведен первый день. Во второй ему надо было надышаться воздухом родины. Цитата про «дым Отечества» к Новокузнецку особенно подходит. На то и дом, что сюда нестерпимо тянет. Хоть и родился артист в Туле. Все детство и юность провел здесь, в нашем городе. Второй день он посвятил личным делам. Ездил по городу, по дорогим ему местам.Ну и не мог он не приехать на час-другой в театр кукол, где самозабвенно работали его мать — когда-то главный режиссер Наталья Никифорова, и отец, Лев Машков, талантливый, вспоминают, артист.
Здесь еще есть актрисы, которые его помнят мальчишкой, путающимся под ногами, а потом уже и работником театра. Театр кукол для Володи родной дом не меньше, чем 42-й дом на Орджоникидзе, где он когда-то жил на первом этаже и, выпрыгивая прямо из окна, убегал к детдомовским мальчишкам.
Здесь он до сих пор Володя, и зовут его здесь на «ты» даже не знающие его раньше директор и главный режиссер, ведь Машков наносил сюда частные визиты последние годы не однажды.
Объятия, поцелуи, блестящие глаза. Он обошел все цеха: бутафорский, где девчонки кормили его, зашел в зал, увидел, что сцена переделана, попросил куклу, и с Валей Нефедовой они сыграли импровизацию. Валя — классный кукловод. Владимир взял в руки куклу Кощея, что-то заверещал на кукольном языке про Голливуд. Словно не выпускал из рук куклы.
Я написала: «личные дела». На самом деле, все было вперемежку. И официальные лица тут были, и вся его команда. Но обстановка была домашняя. Начальник департамента культуры Владимир Бедин, держа в руках конверт с премией «Лауреат Кузбасса», уже собирался передать его директору детского дома, в который Володя так часто бегал, объяснил, что артист решил отдать эту премию детдому.
— Пусть сам Володя отдаст, — заволновались артисты.
— Сорок тысяч рублей деньги хоть небольшие, но, я думаю, они пригодятся в детдоме, — сказал Владимир, отдавая конверт директору. Признаться, мне до сих пор не удавалось взять у Машкова эксклюзивное интервью. Но тут я уже вцепилась в него мертвой хваткой. Помогла Галина Романова, актриса, которая работала с ним и его родителями.
В кабинете главного режиссера Самойлова в обществе близких мне людей из театра кукол (спасибо им всем) я включила свой диктофон.
-Я боюсь газет, — с этих нелестных для меня слов начал Машков. — На радио, телевидении ты существуешь в реальном времени. Газета, написанный текст имеют свойство исключать интонацию, с которой ты говоришь, исключать чувства. То, что происходит со мной сегодня, происходило вчера, позавчера… Это совсем другой этап в моей жизни. Вы знаете, это как в сказке про Золушку. Мне хорошо от встреч с людьми, их любви. Поэтому передать чувства ни буквами на письме, ни мне сказанными словами невозможно. Это невероятное, неведомое для меня состояние души. У меня как такового дома нет. Я, еще раз повторяюсь, живу на чемоданах. Все зависит от того, где я снимаюсь. Украина, Америка, Германия, Россия и т. д. А дом у меня, куда хочется приехать и привезти что-то самое дорогое, был до сих пор виртуален. Все, что я говорю, написанным будет выглядеть чудовищным. А я говорю так, потому что я других сейчас слов не нахожу.
— Вы хорошо говорите…
— Он был в одном моем сознании, этот дом, потому что я не возвращался сюда. И папы, и мамы нет. Они работали всю жизнь в театре кукол, и самые лучшие их годы были в городе Новокузнецке. Я жил в этом театре. Я работал в нем монтировщиком. Потом мне позволили выйти в «живом» плане, потом позволили взять куклу. Мне было очень неловко. Я понимал, что я сын режиссера и актера. И я должен был не опозорить их. А мой отец фантастический актер был…
Вот женщина моей мечты, кумир, первая моя любовь. Величайшая актриса театра кукол (говорил он заслуженной артистке России Галине Романовой, обнимал ее, а та смущенно улыбалась).
Здесь Валя Нефедова, Надя Кириллова. Ну, все, все. Я приехал. И вроде как никого у меня здесь не было, а сейчас…
Вы мне показали мое кино. Все, кто пришел на презентацию, все, кто сейчас здесь в театре. Вы показали мне, какой я есть. Я же не могу оценить его. Я видеть свой фильм уже не могу.
— Вы о «Папе»?
— Да, да. Я его посмотрел пять миллионов раз. Я знаю каждую секунду там. У меня нет эмоций по отношению к нему. Они закончились. Работа сделана. Она ушла. Она живет своей жизнью.
Театр — живое дело, потому что каждый день выходишь на сцену и получаешь энергию зала. В кино по-другому. Только зритель мне может показать этот фильм.
Вот так получилось, что здесь было возвращение домой. Нигде больше такого количества записок после просмотра я не получал. Когда я открыл первую и прочитал: «Если вы подумаете о том, что вы чего-то не сделали в жизни, то знайте, что вы все сделали». И все вот такие записки.
— Володя, журналисты вас называют мегазвездой, а у меня такое ощущение, что вы настолько свой и родной… Я не знаю почему.
— Потому что я отсюда.
— Как вы только вошли в фойе кинотеатра, было понятно: вошел свой человек, родной для всех. И фильм ваш исповедальный. А почему вы взяли «Матросскую тишину»? Вы играли этот спектакль у Олега Табакова. Он называл эту вашу роль самой завершенной. Вы сыграли роль старика, будучи очень молодым человеком. И Табаков сказал: «Родился Актер. Детство кончилось». Ваш фильм — не соединение ли это с театром?
— Нет. Это совсем другая история. Она закончилась шесть лет назад. И к театральному спектаклю мой фильм не имеет никакого отношения. Это вообще разные жанры. История сделана по мотивам пьесы Галича. Там очень много моих личных воспоминаний из моего детства, которое прошло здесь, моих ощущений. И главное в этой истории у меня — вот эта невероятная, нескончаемая цепь. Те люди, которые в нашей жизни были… Знаете, есть такое понимание, что дети — наше будущее. Это правильно. Но для меня дети — наше прошлое, потому что мы идем туда. Будущее — наши родители. Нас всех, к сожалению, ждет один конец. Я не стою на материальной точке зрения. Я абсолютно точно уверен, а сейчас здесь, дома, убедился в этом окончательно, и сомнений у меня нет и не будет никогда в том, что родители, их души живы и живы будут всегда. И они будут всегда со мной, неважно, существую я или перестану существовать на земле. Жизнь вечно существует. Сегодня я это увидел, утвердился в этом здесь, в театре кукол.
— Вы знаете, при упоминании о Машкове я всегда думала, как жалко, что Наталья Ивановна не знает, какой знаменитый у нее сын.
— Я же только вам объяснил.
— Я поняла, поняла.
— Да? Ну для вас это так. А для меня… уже не больно. Почти не больно.