Сохранить нельзя банкротить

Группа ведущих новокузнецких ученых обратилась с открытым письмом к губернатору области Аману Тулееву. В письме высказывается озабоченность в связи с предстоящим банкротством и возможным закрытием одного из ведущих научно-исследовательских заведений в сфере гидротехнологии института «ВНИИГидроуголь».
За почти 50 лет деятельности коллектив института выдвинул и внедрил немало ценных идей по обогащению угля, созданию нового горно-шахтного оборудования, воспитанию и подготовке специалистов гидродобычи. Юбилейная дата может стать последней в жизни института, если не принять срочных мер по его сохранению.
Рассказать подробнее о ситуации вокруг института «ВНИИГидроуголь» мы попросили заведуюшего отделом института В.А. Волченко.- Валентин Анатольевич, несколько месяцев назад мы с вами беседовали о том, что если областное руководство внимательно присмотрится к наработкам вашего института и поспособствует внедрению их в производство, в большом выигрыше окажутся и экономика, и экология Кузбасса. Давайте припомним, что вы имели в виду.
— Вначале немного истории. В 1983 году Кемеровским издательством была выпущена книга В.Я. Боброва «Гидродобыча вчера, сегодня, завтра». В ней гидродобыча была показана, как одно из наиболее заметных достижений Кузбасса. Технология эта тогда успешно развивалась и свежи были в памяти рекорды гидрошахты «Юбилейная», на которой бригада Г.Н. Смирнова добывала до полутора миллионов тонн в год. Никто не предполагал, что тогдашнее светлое «завтра» станет мрачным «сегодня».
Последние десять лет о гидродобыче в Кузбассе редко кто говорит серьезно. А между тем сейчас она как никогда нужна региону. Ведь именно гидродобыча малым числом операций, высокой производительностью и низкой себестоимостью угля может обеспечить предприятиям хорошую рентабельность.
И самое главное то, что гидродобыча более безопасна, чем «сухая» форма добычи: вода подавляет угольную пыль и исключает ее взрывоопасность, снижается и возможность пожаров. А технологические особенности гидродобычи позволяют ее использовать на таких шахтах, где обычная технология малоэффективна.
— Например?
— Например, Абашево-Байдаевское месторождение углей состоит из 33-х рабочих пластов. Две трети из них имеют мощность 1,2 метра и меньше, предельную для «сухой» добычи. Четыре шахты обычной технологии на этом месторождении исчерпали свои возможности и были закрыты. Или взять шахту «Карагайлинская», где добывался коксующийся уголь. Его запасов хватило бы шахте на много лет. Но шахта была нерентабельна, и ее закрыли. Жители поселка Карагайла остались без работы. А если бы на этих шахтах применить принцип гидродобычи, то эксплуатацию можно было бы продолжить. Люди имели бы работу, а экономика — необходимый ей уголь.
— Давайте оторвемся от производственной части проблемы и взглянем на нее с экологической, да и экономической тоже, стороны. Не диктуется ли сокращение добычи угля, в том числе и гидравлическим методом, велением времени. Ведь, как ни крути, а использование того же природного газа выгоднее со всех сторон, в том числе и экологической.
— Возможно. Но давайте посмотрим на пример развитых стран мира. Они в своей энергетике используют 65 процентов угля от общего числа энергоносителей, мы же — 35 процентов. Развитые страны понимают, что запасы газа и нефти более ограничены и стараются их экономить, а мы, имея богатейшие залежи углей в Кузбассе, почему-то налегаем на газ и мазут.
— Хорошо, допустим, использование угля экономически выгоднее, но ведь в гидродобыче используется вода — один из ценнейших в настоящее время видов минерального сырья. Вскорости может так оказаться, что чистая питьевая вода будет стоить дороже нефти. А мы ее в шахты… Сколько, кстати, уходит воды при добыче угля в гидрошахте?
— Четыре-пять кубометров на тонну угля.
— Немало.
— Да, но ведь на гидрошахтах действуют оборотные циклы водоснабжения. Вода, используемая для добычи угля, очищается от угольной взвеси и возвращается вновь в производственный процесс. Кроме того, в добавление к этой воде используются еще и шахтовые притоки. Так что забора чистой воды почти не происходит. А угольную взвесь, мы с вами уже писали об этом, НПЦ «Экотехника» может превращать в «жидкий уголь», ценное и практически безотходное топливо для котельных с коэффициентом полезного действия 95 процентов. Что же касается экологического вреда, то от разработки карьеров, которая сейчас широко практикуется, его намного больше. Кроме того, там, где на разрезах есть участки, где вскрышные работы вести нецелесообразно, остается много угля. Отработку его можно эффективно проводить гидроспособом.
— Валентин Анатольевич, в советские годы гидродобычей в Кузбассе занималось мощное производственное объединение «Гидроуголь». Затем его сменило объединение «Прокопьевскгидроуголь», но и оно в начале 90-х годов распалось. Если нет гидродобытчиков, то, вероятно, закрытие научно-исследовательского института по гидродобыче — закономерное явление?
— Думаю, нет. Дело в том, что прокопчане намереваются на своих шахтах развивать гидродобычу. Только сейчас, в отсутствии мощного научно-производственного комплекса, заниматься этим будут всевозможные ООО — общества с ограниченной ответственностью. И наверняка — с ограниченными возможностями. Не имея достаточной производственной базы и должного контроля, они-то и начнут беспорядочную добычу угля. Вот тогда и начнется широкое использование речной воды, сброс грязной отработанной воды в речки, в ту же многострадальную Абушку, например. Вот когда наступят сложные времена. Поэтому мы и хотим сохранить институт «ВНИИГидроуголь». Ведь тех научных наработок, которые собраны у нас, нет больше нигде. У нас большая надежда на то, что губернатор Кузбасса поддержит нас и не позволит обанкротить институт, который может принести еще немало пользы области.
Гидродобычу в Кузбассе нужно сохранить и развивать. Это, если хотите, дело чести для нас. И очень может быть — залог будущего преуспеяния.