След на земле

В городе Людмилу Александровну Бородину знают как авторитетного нейрохирурга. А я помню одноклассницу Люсю Карпову, с которой жили неподалеку на Форштадте. У меня хранится фотография двух девчонок с косичками в белых школьных фартуках, на обороте которой написано: «Желаю успеха, будущий литератор». У нее в альбоме такой же снимок с моим пожеланием: «Будь счастлива, будущий врач». Наши мечты осуществились. Она закончила медицинский институт, я — отделение журналистики университета. Обе вернулись в родной Новокузнецк, обе трудимся вот уже по 45 лет — каждая на своей ниве, время от времени встречаясь по делу или случайно.Мы сидим в кабинете на втором этаже хирургического корпуса двадцать девятой клинической больницы, где на табличке написано: «Доцент кафедры нейрохирургии, нейрофизиологии и нейрорентгенологии ГИДУВа». Время консультационного приема истекло, но дверь то и дело открывается: заходят запоздавшие больные, заглядывают с разными вопросами сотрудники. Официально с сегодняшнего дня Людмила Александровна в отпуске, но, оставив семью на даче, она, как всегда, в понедельник на работе. «Надо привести в порядок кое-какие бумаги. И больных, направленных на консультацию, принимаю. Люди едут из всех районов города», — поясняет она.
«Бумаги» связаны с недавно закончившимися курсами по обучению нейрохирургов, где Бородина не только читает лекции, ведет практические занятия, но и выполняет обязанности, свойственные завучу. Подготовлена очередная группа специалистов, которые разъехались по всей стране. Идет новый набор курсантов, которые приступят к учебе в начале сентября. Среди тех, кто был на усовершенствовании 10-15 лет назад, теперь есть профессора, доктора наук. «В прошлом году ездила на Всероссийский съезд нейрохирургов, через одного — знакомый. Не успевала здороваться и обниматься», — не без гордости рассказывает Людмила Александровна. Курсанты между собой шутят: «Если хочешь отдохнуть, поезжай на учебу в Москву. Если хочешь учиться — поезжай в Новокузнецкий ГИДУВ».
Что касается ее консультационных приемов, то я сама дважды была направлена к Бородиной, после чего мой невролог из девятой больницы с удовлетворением говорила: «Сразу видно культуру профессионала. Четко обоснован диагноз, подробно расписано лечение». «А как же иначе? — недоумевает Бородина. — Какая польза от консультаций из двух строк, которые к тому же с трудом можно прочитать?»
Как-то я увидела у нее на столе пачку писем. Благодарили те больные, которых Бородина оперировала. Писали ей со всех концов Советского Союза. Одни сюда приезжали на операцию, к другим нейрохирурга вызывали.
Где только она не побывала! Якутия и Камчатка, Туркменистан и Удмуртия, Ульяновск и Норильск, Ижевск и Термез, не говоря уже о Сибири и Кузбассе, недалеких от Новокузнецка городах и поселках. Бородина бралась за самые сложные операции, перед которыми, случалось, другие отступали. Коллеги отмечают, что она не боялась ответственности и не искала славы. Нередко, приехав к одному больному, оказывала помощь и другим.
Как-то вызвали в Узбекистан по поводу травмы шейного отдела позвоночника и спинного мозга у молодого инженера со строительства водохранилища. Пришлось задержаться на целую неделю. За это время проконсультировала больных всей Сурхан-Дарьинской долины. А одну женщину, у которой парализовало ноги, даже прооперировала. Удачно.
А вот местный случай. Из Шерегеша поступил вызов: нужен нейрохирург, серьезно травмирован рабочий рудника. Бородина в это время сама носила гипс после порыва связок на колене, но полетела вертолетом в поселок. Оказывая помощь пострадавшему, обратила внимание на другого больного, у которого обнаружила редкую болезнь Рейно. В ординатуре при Ленинградском нейрохирургическом институте имени Поленова она выполняла реферативную работу по этому заболеванию. Готовилась добросовестно, как делает все, и учебные знания пригодились. Людмила Александровна сама делала больному блокады, и коварный недуг, в результате которого человек становится инвалидом, отступил, а после дальнейшего лечения исчез вовсе.
«В Ленинграде я сделала свою первую нейрохирургическую операцию — удалила опухоль головного мозга. Операция прошла успешно. После нее было много подобных, но эту не забуду никогда», — рассказывает Бородина. А ведь до нейрохирургической ординатуры у нее был немалый врачебный опыт. Она успешно работала в травматологии первой горбольницы, оказывала экстренную помощь в составе терминальной бригады. Работа в ситуации, когда у больного большая кровопотеря или, скажем, расстройство дыхания, когда считанные минуты решают — жизнь или смерть, требует быстрой реакции, решительных действий, основанных на глубоких знаниях врача. А этих качеств Бородиной не занимать, как и желания познавать и осваивать.
Когда в 1961 году в Новокузнецке стали организовывать нейрохирургию, Людмиле Александровне поручили подготовить новое отделение. Три месяца она занималась этой работой, и ее старания оценили. Бородина приняла предложение стать нейрохирургом и на два года отправилась в ординатуру, где оказалась одной из немногих женщин.
«Учась в Ленинграде, я попутно сдала кандидатский минимум, — вспоминает Людмила Александровна. — Хотела поступить в аспирантуру. Но Александр Ильич Осна, который возглавил кафедру нейрохирургии ГИДУВа, отговорил. Сам дал тему и стал руководителем диссертации (потом они долгое время работали вместе с этим знаменитым профессором). Правда, защитила я диссертацию не скоро, через четыре года. Писала в основном во время декретных отпусков. Работала чаще всего по ночам на кухне. Напишу, мама тут же отпечатает. Квалифицированная машинистка, она много работала с диссертантами. Мама очень мне помогла».
Я хорошо помню Берту Яновну Карпову, красивую статную женщину. Вместе с отцом она приехала 20-летней девушкой в Сибирь. Люсин дедушка строил Кузнецкий металлургический комбинат, работал в доменном цехе. И, как ни странно, обладал природным даром народного целителя, лечил людей травами. С дедушкой Люся связывает свой ранний интерес к медицине. Ее сын пошел по стопам родителей (муж Лев Валентинович — детский хирург, автор многих научных работ). Юра, закончив Томский медицинский институт, учится в аспирантуре. Дочь Катя — горный геолог с высшим образованием, но за невостребованностью этой профессии приобрела новую специальность — лечит кошечек и собачек здесь, в Новокузнецке.
…Когда приходит больной на консультацию, Людмила Александровна просит меня выйти из кабинета. Я прохожу в стационарное отделение, заглядываю в ординаторскую, читаю таблички на дверях. Один из кабинетов — профессора Анатолия Андреевича Луцика, доктора медицинских наук. Он — директор нейрохирургической клиники и заведует кафедрой нейрохирургии. Но, будучи одновременно ректором ГИДУВа, должен руководить еще сорока двумя кафедрами. Поэтому здесь бывает далеко не всегда. Когда его нет, все знают, что за главного в клинике Бородина. Она проводит утренние рапорта с сотрудниками (две нейрохирургии, нервное отделение, реанимация), разбор историй вновь поступивших больных, предоперационный разбор, патологоанатомические конференции, выполняет другие текущие дела.
Третий год Бородина не оперирует. Перестала после того, как сама побывала на операционном столе. В ее ситуации многие не строят планов на будущее, уходят в себя. Людмила Александровна, как прежде, общительна и энергична, благожелательна и легка на подъем. Как прежде, у нее заразителен и искренен смех. Во всем она ведет привычный образ жизни. Ходит в театр и на концерты. Не бросила заниматься спортом, каждую пятницу ездит на Шестой километр в культурно-спортивный клуб «Ягодка». Раньше Людмила Александровна увлекалась горными лыжами, приобщила к ним внука Антошку (жаль, уехав с родителями, он теперь больше сидит за компьютером). Все годы ходила в группу здоровья. Чтобы быть в форме, после прогулок с собакой на восьмой этаж поднимается только пешком. Домашнее хозяйство в основном тоже на ней. Включая сад-огород на даче, восстановленной после пожара ее стараниями.
…Мы с Люсей вместе идем на остановку. Ее автобус приходит первым. Я желаю ей счастливого пути. Имея в виду не только дорогу с пересадкой в 19-ю больницу, куда она направляется консультировать больных. Но и предстоящую поездку в Томск, где каждые пять лет собираются однокурсники, и Бородина не пропускает ни одной встречи.