Прелести жизни

Хорошо сидеть за столом и, не отрываясь, писать веселый, остроумный рассказ. Пишешь и смеешься, на душе легко, настроение прекрасное. И жена, глядя на тебя, тоже смеется, радуется за умного, талантливого мужа. Ведь не в деньгах, в конце концов, счастье.
Ребенок хохочет маленький, читать не умеет, а понимает, что выдрал две страницы из папиной любимой книги «Золотой теленок».
Из своей комнаты выплывает теща в расписном японском халате, больше всего ценящая в людях чувство юмора.
Теща прямо покатывается со смеху, пытается сдержаться, но не может. Поэтому скрывается обратно в комнату, и оттуда доносится уже не смех, а стон.
В туалете яростно шумит вода, и на свет появляется тесть, тоже смеясь. Его хлебом не корми, а дай вволю посмеяться.
Тесть кричит, что ему страшно повезло с таким зятем, в кино ходить не надо. И снова демонстрирует возможности своих могучих легких, вытирая горючие слезы тяжелой ладонью.
Открывается крохотная кладовая, где стоит детская кроватка, на которой спит бабушка, тещина мать.
Старушка крестится, недоумевая, почему это все смеются, а потом и ее тельце начинает подрагивать от смеха.
В ванной раздается истерический смех, там плещется троюродная сестра тестя. Она приехала с Севера погостить пару месяцев. Теща, видно, опять ради шутки перекрыла горячую воду.
Смеется, как умеет, брат жены, геолог. Он остановился у нас и будет жить до тех пор, пока не разыщет портфель с документами, который забыл на пляже. Портфель что-то не несут, а уже проходит вторая неделя. Геолог держится молодцом, ему уже нечего терять.
Ты пишешь и представляешь, как засмеется литконсультант газеты или журнала, увидев среди десятков других присланных рассказов твой. И отложит в сторону традиционный ответ, где слова «здравствуйте» и «к сожалению» пишутся почти вместе, из экономии бумаги и времени.
Потом улыбнется заведующий отделом, удивляясь, как это он до сих пор не знаком с тобой лично. Со всеми знаком, а с тобой нет.
Может, дойдет дело и до редактора. Он добродушно хмыкнет, вспомнит свое босоногое детство, юность, первый невинный поцелуй и такое же, как сейчас, ощущение восторга и умиления.
Пройдет совсем немного времени, и ты увидишь свой рассказ в печати, где-нибудь на последней странице, получишь скромный, чтобы не зазнавался, гонорар. Ведь не в деньгах, черт возьми, дело!
И ты снова сядешь за стол, положив перед собой чистый, безгрешный лист, и опять твоя уютная квартира огласится здоровым смехом, который, как известно, всем без исключения продлевает жизнь!
БоКо.Ехали мы как-то
Ехали мы как-то из деревни на легковушке. Хорошие уже были, да еще с собой полтора литра спирта везли (не сильно разбавленного). И кому-то из наших пришла в голову «гениальная идея»: что, мол, через лес будет быстрее на шоссе выехать, чем по дороге. Вот, значит, свернули мы в лес, проехали немного и застряли. Порадовались остановке, и было решено продегустировать спирт. Надегустировавшись, вылезли, толкнули машину. Едем, значит, дальше. Снова застряли. И снова: дегустация, толкание машины. В общем, так мы застревали еще много раз. Поначалу всем весело толкать было, а потом уже заколебало. Подумав, мы решили самого «хорошего» и крепкого послать толкать машину. Ну, и чтобы ему не бегать туда-сюда, сказали:
— Ты как машину толкнешь, так на багажник прыгай и езжай так, пока снова не застрянем, а там снова прыгай и толкай.
Так и сделали. Мы сидим, уничтожаем спирт, болтаем, веселимся. Наконец лес кончается, выезжаем на шоссе. Водитель, надегустрировавшийся вместе с нами, со словами: «Ну что, смертнички, покувыркаемся!» — давит на газ. Несемся мы так, значит, и смотрим: гаишник стоит. Офигивающе смотрит на нас, видимо, от удивления не способный поднять свою полосатую палочку. Мы тоже, конечно, весьма удивлены таким поведением «доблестного стража дорог» и начинаем усиленно соображать, что бы сие означало. Вдруг почти одновременно произносим:
— Мля! Гоша!
Оглядываемся, и точно: на стекле Гошино тело, закрывающее задний обзор. Водитель тормозит… И только мы остановились, это тело спрыгивает на асфальт и начинает усердно толкать машину…
Таврия
На улице «Таврия» врезается в джип «Гранд Чероки». Из задних дверей «чероки» выползает, позвякивая цепями, пара атлетов, выискивает взглядами виновника торжества и трусцой бежит к нему, намереваясь, видимо, вступить в дискуссию. Виновник, мужчинка лет 40-45, уже успевший оценить размеры бедствия, в дискуссию вступать оказался не готов и начал бегать между остановившимся транспортом с криками: «Я все отдам! Я отработаю! Дайте мне пару дней!!!» У «Чероки» опускается переднее правое стекло, из-за него появляется классическая образина нового русского и выдает фразу: «Мужик! Я тебе все прощу — ты только скажи, где ты за два дня такие бабки заработаешь?!» Все, кто стоял поблизости, легли от хохота на асфальт. Новый русский, увидев такую народную радость, отозвал своих бегунов, а подоспевшие гаишники долго не могли понять причин всеобщего веселья.
Колобок повесился
Еще в студенческие годы отмечали мы как-то успешную сдачу очередной сессии. Собрались, соответственно, у кого-то дома, выпиваем, байки травим… И вот, когда выпито было уже немало, зашел у нас разговор на тему «Откуда берутся анекдоты». Кто-то задвигает, что анекдоты — от народа, а другие спорят, что от писателей-юмористов. Короче, пьяный базар. В разгар беседы, когда у обеих сторон остались только аргументы типа «Я тебя уважаю, но и ты меня уважь», я в качестве примера говорю, что есть такой старый детский анекдот «Колобок повесился», а я, говорю, тут на днях услышал переложение: «Дед приходит к бабке и говорит: «Старая! Колобок повесился». А бабка ему отвечает: «Вот зараза! Где ж мы ему круглый гроб найдем?!» Не успел я еще закончить свою мысль, как один из наших однокурсников, Костик, который до этого момента спал, опустив лицо в тарелку, поднимает свою буйну голову и во всеуслышание спьяну заявляет:
— Колобка?! Похоронить?! Не вопрос! Его можно похоронить в ГЛОБУСЕ!
И хлопается обратно в тарелку.
В поисках
приключений
Есть у меня знакомый, Диня. Человек он довольно агрессивный, особенно когда выпьет, — может с голыми руками и с задумчивым лицом раздолбать окно в подъезде к такой-то матери. Или, если дорогу ему перегородил субъект быковатого вида, молча дать ему бутылкой по балде, не дожидаясь вопросов и т.д. И вот однажды Диня, я и еще один приятель обсуждаем, куда лучше субботним вечерком забуриться пивка попить. Я предложил в «Причал», а Диня удивился и ответил, что это ж, мол, самое криминальное место студгородка. На что мы с другим кентом тоже удивились: ведь не раз там сидели — мирное, наиприличнейшее заведение. И тут Диня выдал нокаутирующую фразу: «Ну, если просто так сидеть — тогда конечно!»
Александр Антропов.