На границе между неприкаянностью и преступлением
Дети-бродяжки, подростки, которые ни дня не учились, юные токсикоманы — «приметы» не только Новокузнецка, а любого российского города. Социально-экономическая ситуация в стране — бедность, повсеместная алкоголизация населения и так далее — толкает детей на улицу. В отдельно взятом городе кардинально ситуацию не исправить, но и позволять все большему числу мальчиков и девочек делать шаг от безнадзорности к преступлению — себе дороже. Вопрос о том, что на городском уровне можно сделать по предупреждению преступности среди несовершеннолетних, обсуждался на последнем заседании коллегии администрации Новокузнецка.По данным городского управления внутренних дел, число преступлений, совершаемых несовершеннолетними, растет. За пять месяцев 2003 года по сравнению с тем же периодом года прошлого увеличилось число зарегистрированных грабежей (почти в два раза), разбоев, преступлений, связанных с наркотиками. На уровне прошлого года осталось количество совершенных подростками убийств, несколько снизилось число краж. Наибольший рост подростковой преступности отмечен в Орджоникидзевском, Заводском районах.
Кроме упомянутой социально-экономической ситуации, в этом виновата несовершенная правовая система. Подростков редко подвергают аресту после первого преступления, суды часто не отменяют условную меру наказания и после повторного, так что реально юный преступник бывает наказан только после четвертого-пятого преступления. Кроме того, в конце 2001 года было амнистировано более трехсот несовершеннолетних. Двадцать из амнистированных подростков пошли на новые правонарушения, причем половина совершенных ими преступлений относится к тяжким и особо тяжким.
Это речь о тех, кто уже перешел границу между детской шалостью и вполне взрослым злодеянием. Но есть еще сотни ребят, которые на этой грани балансируют. Кто они? Сколько их на самом деле?
Согласно федеральному закону, за разными «категориями» несовершеннолетних в целях профилактики следят разные структуры. За теми, кто уже замечен в правонарушениях, — подразделения по делам несовершеннолетних органов внутренних дел (на учете почти 230 семей, 848 подростков). За сирот и необучающихся детей отвечает комитет образования и науки (на учете 214 ребят). Безнадзорные и беспризорные дети — в ведении органов социальной защиты (604 семьи, больше тысячи несовершеннолетних). При всем том, никто не может сказать точно, сколько у нас детей, которые находятся в социально опасном положении. Ведь не бывает такого, чтобы ребенок только пропускал занятия или только нюхал клей. Поэтому, говорят специалисты, нужен единый городской банк данных о таких детях. Уже разработан и представлен на обсуждение проект так называемого социального паспорта. Эта форма учета должна позволить отследить каждую «трудную» семью, каждого подростка.
Почему-то некоторые считают, что самая плохая, но родная мама и пусть неустроенный, но отчий дом лучше, чем приют. Мол, с пьющей и безответственной мамашей надо «поработать» — и она одумается. Бывают, наверное, чудесные превращения… В действительности, реальных мер воздействия на горе-родителей практически нет. Лишение родительских прав — для них не самое страшное наказание, которое должно бы всю жизнь перевернуть, а избавление от обузы. И суды часто выносят решение в пользу родителей. Ребенок остается в «семье», точнее, на улице. Личность растет та еще. Специалисты отмечают, что такие дети часто страдают поражениями центральной нервной системы, распространены различные психопатии, агрессивность и т.д. За год на улице подросток приобретает приличный опыт асоциального поведения (в «багаже» воровство, пьянство, наркотики). В этой среде высок престиж физической силы. Этим детям уже нравится жизнь, в которой не надо учиться, работать, стремиться к цели, отвечать за себя и близких. Так что когда наконец дело доходит до пресловутого приюта, выясняется, что требуется, говоря казенным языком, начальная реабилитация в учреждении закрытого типа. У нас в городе такого учреждения нет.
Впрочем, и приютов-то не хватает. В тех, что есть, ребята находятся по несколько лет, ожидая места в детском доме. Детские дома подростков в возрасте от 12 до 16 вообще не принимают. Короче, заколдованный круг.
Кстати, такая в принципе эффективная форма работы по профилактике детской безнадзорности как рейды сводится к нулю именно потому, что девать «уличных» детей некуда. Снова к маме и папе?
Поэтому, прозвучало на коллегии, вопрос о своевременном определении детей из социальных приютов в детские дома надо решать кардинально и незамедлительно.
В общем, приоритетные направления приложения сил определены и отмечены. Как скоро последуют реальные дела? Ведь, в конце концов, даже высокопоставленные чиновники не застрахованы от того, что завтра встретятся на темной улице с сегодняшними малолетними бродяжками…