Курица не птица?

Так называется первая персональная выставка художника Алевтины Архиповской, открывшаяся в художественном музее.Алевтина — автор аппликаций и гобеленов из текстиля, в которых освоение опыта профессиональной культуры и традиций народной лоскутной техники сочетается с поиском новых, современных форм в прикладном искусстве. В отличие от художников, занимающихся псевдонациональными стилизациями в декоративном искусстве и откровенными спекуляциями на народных мотивах, она пытается провести и утвердить трудно формулируемые сегодня, но ощущаемые ею интуитивно глубинные принципы русского национального искусства.
Органичность, цельность ее творчества обусловлена ее природным жизнелюбием, мироощущением художника, живущего в гармонии с окружающим миром и любящим этот мир.
Она из тех художников, что умеют через глубоко личностное отношение к миру выявить общественно значимое, способное обретать в художнической исповеди черты общенационального. Это тоже от мировосприятия, от включенности в систему народного менталитета. Личностное в ее работах интересно тем, что оно отражает женское мировосприятие действительности, в котором зритель находит прочную опору для сопереживания. Признаки личностного, индивидуального в данном случае очищены от случайного, объективированы. В поисках собственного художественно-образного языка с 1992 года Алевтина начала работать с текстилем. Обращение к прикладному искусству было связано со стремлением к полной творческой независимости, с желанием создать свой собственный мир, с необходимостью заявить о себе как о женщине-художнике. Именно этим объясняется название выставки, которая своим содержанием отрицает пословицу «Курица не птица…» и является своеобразным манифестом феминизма в искусстве.
Алевтина считает свои работы слишком личностными, интимными. Действительно, каждая ее работа являет собой яркий художественный образ, удивительный по своей искренности и открытости, воссозданный по воспоминаниям детства, идущий из глубины души и потому пронзительно узнаваемый зрителем.
Некоторые аппликации оставляют впечатление живописного полотна. В них присутствует и цельность композиции, и ясность рисунка, и тонкие цветовые нюансы. И эта живописность выступает в гармонии с общим декоративным звучанием текстиля, с его рельефной фактурой, характерной пластикой, своеобразным форматом, обрамлением пышной бахромой. Сложное и многоэлементное построение аппликации дает возможность постоянно находить новые составляющие и по-разному видеть каждый персонаж картины.
Кажущаяся на первый взгляд простота ее работ обманчива. Процесс рождения текстильного коллажа сложен. Каждая работа создается не экспромтом, а путем медленного прохождения всех этапов творчества: от мыслей вслух — до карандашных набросков, от рисунка — к выбору тканей (лоскутки для нее палитра), и, наконец — момент соединения радужных осколков цвета на холсте и возникновение образа.
Сочетание контрастных цветов, четких геометрических плоскостей создает архитектурно выверенные композиции. Сама основа — холст — входит в изображение не только как основание для шитья, но и как изобразительный слой. Заключительным этапом является вышивка, которая вносит дополнительную светотень, объем, обогащает фактуру, позволяет расставить смысловые акценты.
Создание очередной текстильной работы производит впечатление священнодействия, когда художник волшебным образом разлагает свет на радугу цвета, или, подобно средневековому алхимику, стеклянной призмой производит дисперсию солнечного света на полный цветовой спектр. А затем нарезает спектр на цветные кусочки и укладывает осколки на холст, подобно живописцу, накладывающему на холст масло с палитры. И свершается чудо: яркие обрывочные осколки-лоскутки зазвучат чистой музыкой новорожденных образов летящих ангелов, знакомых и незнакомых людей, удивительных животных, сказочных птиц.
К библейской теме обращаются многие авторы, казалось бы, трудно сюда привнести что-либо новое, однако Алевтина нашла собственную лирическую тональность, окрашенную мягким юмором, формальный язык ее работ ближе к апокрифическому, к народным бесхитростным повествованиям. С чувством такта обращается Алевтина к этой теме, поэтому так чисто и без слащавой фальши звучат ее «Ангелы», так лаконична и торжественно-монументальна пластика работ «Поцелуй» и «Сретенье», так безупречна композиция «Благовещения».
Выставка ее работ зрелищна, она воспринимается как яркий захватывающий спектакль, в котором жизнь трансформируется в фантазию, почти на глазах совершаются волшебные превращения, реальные персонажи соседствуют с библейскими и мифологическими. Она умеет сгустить, сконцентрировать впечатления. Перед нами разыгрывается действо с призрачным освещением, множественностью точек зрения и пространственными прорывами. Создавая собственную концепцию образа и цвета, она апеллирует к интеллекту, культурной памяти и подсознанию, применяя подчас метафоры, ассоциации, образы-знаки, прибегая к арочной композиции и обратной перспективе.
Каждое произведение Алевтины — это подлинная декларация ее возможностей, настолько высок его эмоциональный заряд, пронзителен и трогателен образ.
Некоторые работы (портреты) сочетают в себе внешнюю декоративность с пародийностью образного видения в фольклорном вкусе, с чертами гротеска, тональность которого меняется от легкой иронии до сарказма. Примечательно, что «насмешливое зеркало» подобного отстранения Алевтина обращает чаще всего к себе и своим близким.
Ее работы рассчитаны на определенную пространственную среду. Четкая лоскутная графика, геометричная пэчворк-пластика, поддержанная яркой звучной колористикой, делает эти работы одной из цветовых и декоративных доминант в интерьере. Идеально дополняя интерьер, решенный в стиле хай-тек или кантри, текстильные произведения прикладного искусства в технике пэчворка и квилтинга стали давно уже популярны в европейских странах. В любой современный интерьер они внесут ноту интимности, уют и теплоту.
Текстильные работы Алевтины Архиповской выразительны и пластичны, профессиональны по чувству цвета и формы, народны по духу, близки к лубку и наиву. Ее искусство по своей технике воплощения по-настоящему рукодельно-русское женское, несущее глубокую духовность и теплоту.