Гардероб «на выход»

В Новокузнецком краеведческом музее есть экспонаты, которые вкупе могут составить настоящий женский праздничный гардероб. Здесь есть платье-костюм конца XIX — начала ХХ века, которое сотрудники музея Татьяна Бабакова и Елена Майорова собирали буквально по лоскутам, «консультируясь» у журналов мод того времени. Есть высокие, со шнуровкой ботинки, зонтик, веер, ажурная накидка, сумочки и несессер — для хранения различных предметов женского туалета. Музейный гардероб — это рассказ и об истории моды, и о человеческих судьбах.В конце XIX века «приобретением» женской моды стал так называемый турнюр, который придумал английский модельер Чарльз Ворт. Турнюр напоминал громоздкую заднюю драпировку женского костюма. Лиф плотно облегал фигуру, затянутую в длинный корсет. Эффектная юбка заканчивалась длинным шлейфом, который волочился по полу подобно русалочьему хвосту. К 1880 году такой силуэт платья называли еще «кентавр». «Новый силуэт, при котором тело стягивалось более длинным корсетом, позволял подчеркнуть линию бедер и делал фигуру достаточно пикантной», — писали журналы мод тех лет.
В основном они, конечно, ориентировались на горожанок среднего достатка и давали советы, как обновить гардероб. Например, предлагали украсить юбку новой оборкой и шляпку — бархатной лентой или кружевным воланом. Кстати, из причесок в моде были накладные косы и шиньоны (не прошло и ста лет, как эта мода вновь возвратилась на наши головы!). Так, в начале 80-х годов XIX века всего за год количество ввезенных во Францию — законодательницу мод — волос (для изготовления всевозможных накладок) из Китая увеличилось с 2625 до 7625 пудов!
Особый интерес в музейном гардеробе представляет зонтик. В те времена он был неотъемлемой частью летнего костюма. Загорелые лицо и руки считались среди дам высшего общества дурным тоном. Аристократки не хотели напоминать простолюдинок. Модницы из высшего света защищали лицо от солнечных лучей специальными зонтиками, а руки — перчатками, так называемыми митенками.
На купол зонтика шли щелк, шерстяной креп и кружево. Края зонтичных куполов обшивались шелковой бахромой, кистями, макраме, кружевными рюшами, тесьмой, лентой и даже… перьями павлинов. Иногда на зонт наносились легкие тисненые рисунки с неповторимой игрой светотени. Края напоминали прозрачные лепестки цветов или крылышки мотыльков. Ручки были из кости, перламутра, коралла, серебра… Не зонт, а дорогое произведение искусства!
Кстати, в конце XIX столетия свою лепту в формирование европейской, прежде всего французской моды, внесла и Россия. В 1894 году журнал «Новь» писал: «Все русское производит в Париже фурор — его находят грациозным, красивым, а главное — в высшей степени роскошным и модным».
Роскошным и модным было для его владелицы и платье, которое сегодня красуется под стеклом музейных витрин. В качестве экспоната семейную реликвию несколько лет назад предложила Инна Михайловна Исаева. К сожалению, она вскоре умерла. Но историю старинной модной вещицы рассказала ее родная сестра Валентина Михайловна Алексеева. Платье принадлежало их бабушке — Александре Андреевне Плавильщиковой, миниатюрной и весьма изящной женщине. Муж ее — Михаил Матвеевич — умер рано. И молодая вдова осталась с тремя детьми, мал мала меньше. Жили в селе Богородском, неподалеку от Москвы. Был дом, пусть и просторный, но уже довольно ветхий. И все равно строение посчитали «богатством». Семью раскулачили: все отобрали, и Плавильщиковых как спецпереселенцев отправили в Сибирь, которая, кстати, встретила их вполне хлебосольно. В Подмосковье голодали, а в Кузнецке было «и муки вдоволь, и патока ведрами стояла». Плавильщиковы слыли людьми грамотными. Сын Александры Андреевны — Михаил — и вовсе удивлял всех своими талантами. Он прекрасно играл на мандолине, пел, рисовал, увлекался филателией, у него был красивый каллиграфический почерк…
Большое семейство Плавильщиковых, в основном «женсостав», не считая дяди Миши, пережило Великую Отечественную войну. Выручал свой огород, на котором, чтобы прокормить семью, высаживали огромное количество картошки. Свое «старинное» платье бабушка любила и бережно хранила. Оно напоминало ей дни молодости, знакомство с мужем, которого она пережила почти на сорок лет.