Звон под дугой

В Новокузнецком краеведческом музее хранится уникальная коллекция… колокольчиков. Тех самых, чей звон десятки лет раздавался на российских дорогах под дугой знаменитой лихой тройки, упоминание о которых мы встречаем в произведениях едва ли не всех русских поэтов и писателей. И до сих пор колокольный звон воспринимается как неотъемлемая часть русской культуры.-На самом же деле колокол — западное изобретение. Впервые большой колокол был отлит в IX веке в монастырях Ирландии. Тогда колокола не имели расширения к низу, и потому голос их был незвучным. Маленькие же колокольчики еще в античности использовались как детские игрушки и ботало для скота, — рассказывает научный сотрудник музея Елена Майорова.
Со временем колокола совершенствовались и приобретали форму срезанной посередине груши. В XI веке колокол из Европы перебрался и в Россию. В русских городах, кроме благовеста, он подавал «всполошные» сигналы при пожаре, «охранные» — при вьюге, «осадные» — во время военных действий. В Новгороде и Пскове существовали даже специальные «вечевичи» — колокола, ставшие символами традиций.
Литье собственных колоколов было освоено на Руси только в XIII веке. В XVII русичи отливали уже такие громады! Например, знаменитый «Царь-колокол» весом свыше 12000 пудов. Впрочем, лопнувший при изготовлении. Такие чудища назывались «тяжкими». «Пуститься во все тяжкие» значило звонить во все колокола.
Знаменитые поддужные колокольчики, которые своим мелодичным звоном сопровождали бег ямщицких троек, также известны в России с древнейших времен. Особенно славился ими уездный город Валдай в Новгородской губернии, где было множество кузнецких мастерских. Валдайские колокольчики, украшенные надписями и рисунками, расходились по всей России, где получали свои названия: боркуны — в Вологде, бубенчики — в Смоленске и Калуге, шаркунчики — в Сибири. Они украшали конскую сбрую во время традиционных зимний катаний, гостевых поездок, в престольные праздники, а также свадебные «поезда».
В XIX веке по предписанию Сената валдайские колокольчики применялись только для почтовых ямщицких «запряжек». Но поскольку почтовые тройки перевозили не только почту, но и пассажиров, в праздники разрешалось кататься и на тройках почтовых лошадей, под дугой которых заливались валдайские колокольчики, ставшие официальным атрибутом службы связи.
В Западной Сибири центром колокольного промысла считалась Тюмень, через которую проходил Сибирский тракт. Своим мастерством по отливу больших колоколов и колокольчиков здесь славилась знаменитая семейная династия Гилевых. Были популярны и колокольные «изделия» мастеров Михаила Полякова и Якова Серебренникова. В середине XIX века в Тюмени были возведены даже два колокольных завода.
Колокольное литье в XVIII-XIX веках процветало и в Барнауле. Например, известен колокольный завод Вяткина.
Валдайские колокольчики заливались и на кузнецких трактах. По воспоминаниям старожилов, в конце XIX — начале ХХ века некоторые зажиточные горожане, имевшие много лошадей, по договору с городской управой за определенную плату получали право заниматься ямщиной, то есть перевозкой почты и различных чиновников из Кузнецка в близлежащие села.
Так, за 200 рублей в месяц откупал это право для семейных перевозок некто Е.К. Ушаков. Он содержал целый штат из пяти ямщиков. Старшему из них платил пять рублей в месяц, остальным — по два-три рубля. Почту ушаковские ямщики возили до села Ильинского, затем ее передавали другим подрядчикам. Всего в почтовом хозяйстве Ушакова было двенадцать выездных лошадей. Кроме почты кузнецкие ямщики возили «волостных сотников, крестьянских начальников, акцизных чиновников в Ильинку, Березову, Ошмарину, Антонову и Христорождественку».
В 1913 году Ушакова сменил «богач» И. Полянский, про которого говорили: «нажил состояние в ограблениях людей, так как не пахал пашни». Полянский держал пятнадцать «троек», два-три бегуна. Имел большие конюшни, огромное количество сбруи, множество легковых кошевок, летних телег и ходок. В полуподвале его двухэтажного деревянного особняка жил конюх с семьей. Там же располагалась и хомутная. Кучер Полянского возил «почту, соцких и десятских». Кроме того, лошади кузнецкого «богача» участвовали в бегах, на которые в Кузнецк съезжались владельцы лошадей со всех крупных сел Кузнецкого уезда.
Еще одним «держателем ямщины» в Кузнецке был И.П. Безбородов, имевший много хороших лошадей. Тоже весьма зажиточный горожанин. Только за одну поездку он платил по 20 копеек! Конюхом и кучером у него работал некто Быков, который также под звон поддужных колокольчиков гонял с почтой до села Ильинского.
С вырождением почтовых трактов начал затухать и поддужноколокольный промысел. Спрос на этот товар стал резко сокращаться. Правда, значительное количество колокольчиков и бубенчиков еще покупалось в деревнях и селах Кузнецкого уезда. Но лишь для украшения праздничной упряжи на Масленицу или свадьбу.