Истребители

Три уголовных дела, рассмотренных в конце декабря Кемеровским областным судом (постоянная сессия в Новокузнецке), похожи тем, что подсудимые почти одного возраста — двадцать два — двадцать три года, что все трое при дележе валового внутреннего продукта оказались лишними ртами и жили, сшибая случайную копейку, что убивали людей — как брод переходили. Убийство не было для них преодолением страха, порога, того табу, естественное существование которого еще спасает нас от самоистребления. Эти истребители живого понимали суть того, что делали, но у каждого был свой резон, — только ведь за резон-то они принимали химеры, втемяшившиеся им в пьяном или трезвом бреду…Марина Климова, наркоманка с улицы Челюскина, убила старика — ради телевизора, который потом сдала на запчасти, столового железа и нескольких тряпок. Она и две подружки (подстать ей) подобрались к деду под предлогом выпить. Но тот пить отказался, и тогда ничего другого не оставалось, как просить знакомых парней «вырубить» его. Пока старика избивали, Климова сходила на кухню, взяла нож и, введя в шок своих друзей, начала резать человека.
Судебная психолого-психиатрическая экспертиза обнаружила у Климовой высокий уровень агрессивности и психопатические черты характера. Ну еще бы — поживи-ка так, как она, почти десять лет, болтаясь среди алкашей и наркоманов, без дела, без любви к близким, в вечных сумерках. Она была три раза судима за приобретение и хранение наркотиков, и все три суда заканчивались условным наказанием. Вовремя поспевали амнистии. Так эта девчонка и жила от суда до суда. Четвертый раз за наркотики её приговорили к одному году лишения свободы в колонии-поселении, когда она была уже в СИЗО в связи с убийством.
Тенью в судебном процессе прошли четверо ее ровесников, имевших то или иное отношение к этому уголовному делу (кто бегает, кто ждет суда, кто остался в свидетелях). А сколько их таких — опасных уже своей неприкаянностью, замешанной на наркоте или на спирту? Но неприкаянность — не преступление, вот дойдут до края, до крови — тогда откроем ворота.
В судебном заседании Климова упорно молчала, воспользовавшись конституционным правом не свидетельствовать против самой себя, но вину полностью признала. Судебная коллегия приговорила ее к четырнадцати годам и шести месяцам лишения свободы в колонии общего режима. Когда она освободится, ей будет без малого сорок лет…
Кровавая разборка случилась на одной из станций техобслуживания Заводского района. Похоже, что эта «шиномонтажка» стала к тому времени больным местом, которое болело, болело и поспело.
Началось все с того, что молодая компания приохотилась раздевать машины, стоявшие возле СТО на ремонте. Однажды слесари их за это избили. И потянулась нитка. Счет за счет, кровь за кровь. С друзьями, вырядившимися под спецназ (камуфляжки, маски), Андрей Махнашин глубокой ночью пришел на станцию, и первым, кто упал замертво от трубы в его руках, был пятнадцатилетний мальчишка, подрабатывавший на СТО вопреки всем законам и правилам. Тем временем налетчики в служебном помещении связывали по рукам и ногам автослесаря, который вдруг стал опасным свидетелем. Они торопились разбежаться по боксам — прибрать что-нибудь к рукам, вроде автомагнитолы и стереоприемников, которые потом у них изымали и возвращали законным владельцам. Слесаря, который не мог не только сопротивляться, но даже пошевелиться, Махнашин убивал ножом.
Судебные эксперты-психиатры нашли у Махнашина органическое расстройство личности с признаками алкоголизма и букетом других аномальных проявлений: низкое чувство вины и ответственности, агрессивность, лживость. Написав явку с повинной, он потом от нее отказался и смерть «пацана» так на себя и не взял.
Судебная коллегия приговорила Махнашина к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима с принудительным лечением от алкоголизма.
Александр Ситенков за убийство по найму приговорен к двенадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Это преступление — тайна за семью печатями во всем, что касается заказчика убийства и его намерений. Личность погибшего тоже покрыта флером. Просьбу защиты приобщить к протоколу газетную публикацию о потерпевшем судебная коллегия отклонила — вполне по-христиански. О мертвом либо хорошо, либо ничего. Я считаю для себя возможным от этого правила отступить — ради истины, но сошлюсь только на публичное свидетельство сестры погибшего.
Она рассказала, что воспитывались с братом в детском доме, потом он постоянно поддерживал ее семью, о своих делах никогда не говорил. Она слышала и считала, что брат занимается бизнесом, о том, что он связан с «криминальными структурами», занимает «высокое положение» в криминальном мире, узнала позже. В начале июня 2002 года брат приезжал к ней домой. Она попросила его быть осторожнее, так как у него были с собой большие деньги. Он ей ответил: если надо, то все равно убьют, убили же его друга, которого приняли за него — по кепке. Она считает, что брата «заказали», а подсудимого «подставили».
Вот уж подставили, так подставили.
В первых допросах Ситенков рассказал, как его нанимали. Он приехал из Трудармейского в Новокузнецк в поисках работы, около биржи труда познакомился с парнем, который предложил ему работу за сто пятьдесят тысяч рублей. Надо убрать одного киселевского коммерсанта, про которого наниматель сказал так: «Никто, и звать его никак».
Примерно через полмесяца заказчик (или посредник?) днем привез Ситенкова к клубу «Аваллон», показал гулявшего там «клиента», а вечером привез снова, по дороге вручив два заряженных пистолета.
Бармены сразу обратили внимание на парня, который в полутемном зале не снимал солнцезащитных очков, сильно нервничал до заметной дрожи в пальцах, пил пиво, расплачиваясь за каждую кружку, и без конца курил, при этом не оставил в пепельнице ни одного окурка. Часа через два «клиент» с друзьями вышел из бара, Ситенков с двух рук расстрелял его возле машины.
Экипаж патрульной машины ГИБДД задержал Ситенкова в считанные минуты после того, как он уложил «коммерса» (его терминология) на асфальт. Неподалеку в кустах нашли сброшенную одежду и два пистолета с «пальчиками».
В судебном процессе Ситенков отказался признать, что убивал по заказу, намекал на какие-то неприязненные отношения с погибшим. Но судебная коллегия сочла эти доводы неубедительными и оставила в силе версию следствия: убийство по найму.
Ситенкову двадцать три года. Никаких видимых аномалий в психике, в характере, в отношениях с людьми ни близкие, ни эксперты не назвали. После армии не мог найти достойную работу: маленький поселок не давал выбора. Сидел дома, изредка выбираясь к друзьям, которых почти не осталось.
Еще не придумав личных мотивов преступления, он пытался объяснить экспертам-психиатрам и адвокату, почему не смог отказаться от заказа. Когда понял, о каком заработке идет речь, отказываться стало уже поздно: он был посвящен в дело полностью и обречен — лишний свидетель никому не нужен. «Я не удивлюсь, — сказал он судебному эксперту,- если меня самого уберут после освобождения, а, может быть, и раньше». Перечислял при этом примеры, называл фамилии известных в преступном мире лиц, которые погибли при подобных обстоятельствах. Переживал только за мать и сестру.
Судебная коллегия приговорила А. Ситенкова к двенадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Уголовное дело в отношении не установленного следствием заказчика выделено в отдельное производство.