Кто идёт следом?

Три дела, рассмотренных судебной коллегией по уголовным делам Кемеровского областного суда (постоянная сессия в Новокузнецке), — это три ночных истории, из тех, что чем повседневнее, тем драматичнее. Никогда не знаешь, кто идет за тобой шаг в шаг в темноте улицы — тать или прохожий, который сам тебя боится. А что уж говорить об идущем следом поколении, которое впору назвать новым, незнакомым, если бы не факты, открывающие на него глаза…Суд вынес приговор трем братьям, признанным виновными в разбое и убийстве человека, который оказался на их пути по трагической случайности.
Фамилию подсудимых нельзя называть по ряду причин — вы их поймете. Впрочем, эта семья хорошо известна в Заводском районе, причем не только на улице Клименко и не только милиции. За братьями тянется длинный криминальный хвост. Виталий, старший из трех (всего у матери шестеро детей), первый раз попал под суд в пятнадцать лет за кражу и грабеж и был наказан условно, через год за кражу ушел в воспитательную колонию на четыре года. К его возвращению подросли Алеша и Володя. Про них, как и про старшего, в приговоре сказано: образования не имеют. Они родились с патологией, обнаруживают недоразвитие интеллекта и эмоционально-волевую неустойчивость. Эксперты пришли к выводу, что оба младших брата в связи с низким контролем импульсивности и связанными с ним нарушениями поведения, представляющими общественную опасность, нуждаются в амбулаторном принудительном наблюдении и лечении у психиатра. Забегая вперед, скажу, что судебная коллегия признала их виновными, но ограниченно вменяемыми и смягчила наказание с учетом особого психического состояния.
В ночь на 7 октября 2001 года братья у магазина «Радуга» напали на пятидесятишестилетнего машиниста локомотивного депо. Они будто бы попросили у него денег. Он отказал. Тогда парни сбили его с ног и начали избивать: старший — палкой, младшие — ногами. Иван Игнатьевич умер тут же, на асфальте, от травматического шока. Они сняли с него куртку и нашли в кармане 67 рублей. 17 рублей отдали матери, на остальные купили наркотики.
Судебная коллегия приговорила Виталия к двенадцати годам лишения свободы, Алексея — к восьми, несовершеннолетнего Владимира — к шести годам и шести месяцам.
Все трое вину не признали, в суде каждый настаивал на своем алиби и выгораживал братьев. Приговор обжалован.
Знали бы вы, в какой толпе жили эти ребята. Один из друзей-свидетелей с кличкой «Пузо» в ту самую ночь с женой и другом грабили машины в Новобайдаевке. Такое у них алиби. Еще один свидетель, у которого в своем кругу репутация «немного дурного», в ту ночь был среди братьев, они шатались по рынку и нюхали растворитель. Когда химия кончилась, пошли к магазину на привычный промысел: просить у пьяных мужиков деньги, а не дадут — избить и отобрать, как это уже не раз бывало. Представьте возле себя эту толпешку нанюхавшихся или обкуренных мальчишек, перед которыми нет никаких преград…
Не выбиравшие себе мать, «немного дурные» от рождения, привыкшие к наркотикам и клею «Момент», эти мальчики однажды становятся реально опасными, но, уже распознаваемые в толпе, они еще долго могут ходить за вами след в след, пока не настанет миг нападения.
В Шерегеше от рук пьяных подростков погиб мужчина, единственный кормилец в семье. У него был новый мотоцикл, который парни присмотрели для себя — они время от времени воровали цветной металл на дробфабрике, таскать его на себе надоело. Подкараулили человека на дороге к гаражу и убили с такой жестокостью, которая сама по себе — за пределами разума. В приговоре полторы страницы отведено под изложение заключения судебно-медицинской экспертизы. Они прыгали на него, слушая хруст костей, плясали на голове (от лица не осталось ничего), тело сбросили в отвал, мотоцикл сожгли.
Наверное, можно было бы и не говорить, что у одного из них судебные психиатры нашли признаки патахарактерологического развития личности, у другого — остаточные явления органического поражения центральной нервной системы с психопатоподобным поведением.
С ними был третий, находившийся, как выяснили эксперты, в состоянии невменяемости и освобожденный поэтому от уголовной ответственности, к нему применено принудительное лечение в психиатрическом спецстационаре с интенсивным наблюдением. Психопатов, признанных вменяемыми и виновными, судебная коллегия приговорила к шестнадцати и девяти с половиной годам лишения свободы.
Это мальчики, а теперь о девочках, которые непременно и скоро сами будут рожать детей.
В августе минувшего года в центре города была изнасилована Маша, родившаяся в мае 1993 года. Судебная коллегия приговорила двадцативосьмилетнего насильника к семи годам и одному месяцу лишения свободы. Это личность та еще. Первый раз судим за кражу и разбой в семнадцать лет с отсрочкой исполнения приговора, спустя год был убит его младший брат, и старший отомстил убийством за убийство. Освободился в конце 2001 года. После колонии не работал, был своим в вокзально-подвальных тусовках, девочки, отбившиеся от всех рук, звали его Вовой.
Августовской ночью Вова поймал маленькую бродяжку, пригрозил, ударил и изнасиловал. Через день избил девочку постарше, избил за то, что она не пустила его переночевать на ее картонках у стенки киоска быстрого питания. Матерное обращение его обидело. Решил заставить ее замолчать, схватил за горло. Когда Света потеряла сознание, раздел ее, чтобы не убежала, тряпки разбросал по кустам. Насиловать раздумал — вокруг была такая грязь…
Очнувшаяся Света завернулась в полиэтиленовый мешок и вышла на свет — в диковинном наряде, с потеками крови и слез на лице. Таксисты вызвали милицию и «скорую помощь». Пока ждали, девочка увидела Вову, переходившего улицу. Таксисты наручниками пристегнули его к киоску и в таком виде сдали патрулю.
Про изнасилование малолетней Вова рассказал оперативникам сам, это ему потом зачли как явку с повинной. В судебном процессе он плакал, говорил, что в СИЗО над ним измываются, что он от всего устал…
Изнасилованная Маша — старшая из пяти детей в семье. В июле она ушла из дома вместе с младшей сестрой. Мать четыре дня их искала, потом решила, что дочери зажились у подружки.
Насчет подружки мамочка лукавила. Маша давно болталась по подвалам, по вокзалам. Те, кому дозволено было присутствовать в закрытом судебном заседании, вышли с впечатлением, что девочка не по возрасту просвещена, она, не стесняясь, называла вещи своими именами в суде и на таком же взрослом языке в ту ночь объяснялась с насильником и людьми, которых просила о помощи. Тринадцатилетняя Света, рассказывая, как с ней обошелся Вова, сильно смущалась, хотя она, потеряв сознание, ничего, в общем-то, не поняла и не помнила.
Света — тоже девочка с вокзала, сбежав из приюта, жила вместе с бездомными подружками где попало. Сегодня про нее известно, что устроена в детский дом, у нее нормальные отношения с детьми и взрослыми, сбегать вроде бы не намерена.
Дай-то Бог добра и тепла ей и другим детям, которых ни по закону, ни по совести нельзя наказывать, что бы они ни натворили. За их вины и беды следует распять взрослых.