Обман

Кузнецкий районный суд рассмотрел уголовное дело Надежды Осягиной — одной из тех, кто делал и делает деньги на беспомощности и доверчивости людей. Дошел до обвинительного приговора еще один риэлтор-обманщик.
Приговор суда комментирует старший помощник Новокузнецкого транспортного прокурора Любовь АНОХИНА.-Суд установил вину Осягиной в пяти эпизодах мошенничества. Она признала три, остальные два объяснила так: хотела купить квартиры своим клиентам, но возникали разные сложности (чаще всего — долг у продавца по квартплате, который она гасила), потом вырастали цены на жилье, и денег, полученных у покупателя, не хватало.
Особенно большое сочувствие вызывают мать и сын Тюленевы (фамилии в публикации изменены). Анна Ильинична Тюленева, 1921 года рождения, и ее сын предпенсионного возраста занимали комнату в квартире с соседями. У сына был еще частный дом. Они решили продать комнату и дом, чтобы купить двухкомнатную квартиру. Теперь точно не выяснить, кто посоветовал Тюленевым обратиться за помощью к Осягиной. Скорее всего, у той уже была определенная практика. В январе 1999 года Осягина, представившись риэлтором, взялась помочь Тюленевым. По доверенности, которую они ей выдали, продала комнату матери и дом сына. Для того, чтобы создать видимость исполнения обязательств, Осягина переселяла Тюленевых из квартиры в квартиру, всякий раз успокаивая их: это ваше жилье. Но вскоре появлялись хозяева или другие покупатели, и Осягина перевозила мать и сына на новую квартиру. К тому времени денег на покупку жилья Тюленевым у нее уже не было: 57 тысяч рублей, полученные от продажи комнаты и дома, она потратила на собственные нужды. Мать и сын так и остались без жилья.
По второму эпизоду потерпевшей оказалась Петрова — давняя знакомая Осягиной. Еще в 1997 году Осягина взяла у нее в долг две тысячи долларов США. Через три года она рассчиталась с Петровой чужой квартирой. Пообещав клиентам — матери и дочери, пожелавшим разъехаться, по однокомнатной квартире, Осягина продала их трехкомнатную своей знакомой, не сказав, что никаких прав на это жилье не имеет. На момент рассмотрения дела в суде пожилая женщина умерла, так и не дождавшись, когда Осягина выполнит свое обещание, а ее дочь должна будет теперь доказывать свое право на жилье, подав иск в порядке гражданского судопроизводства.
Эпизоды, которые Осягина признала, — обман чистой воды. В одном случае она присвоила 140 тысяч рублей, заведомо не намереваясь покупать клиенту жилье, в другом через фиктивные договоры и соглашения похитила в два приема 130 и 37 тысяч рублей.
Органы предварительного следствия вменяли Осягиной еще несколько эпизодов, но там факт мошенничества не доказан: Осягина утверждала, что деньги потратила на коммунальные платежи по сделкам, получила как зарплату риэлтора, израсходовала в интересах фирмы на авансы, ремонты и так далее. Проверить эти утверждения было невозможно: фирма прекратила свое существование, документы о сделках уничтожены.
Как люди попадали в руки мошенницы? В одних случаях они сами обращались к ней, услышав от кого-то о существовании пробивной женщины, но чаще — через фирму, куда приходили со своей проблемой. В уголовном деле фигурируют две частные риэлторские фирмы, в одной Осягина работала несколько дней, в другой — несколько месяцев, и вот тогда многих клиентов успела обмануть. Тем не менее отношения с фирмой, у которой есть офис, вывеска, лицензия, все-таки гарантируют возврат неустойки. Так и было. Многие, увидев, что Осягина неделями не появляется, тянет с оформлением сделки, сами шли к руководителю фирмы, и тот разбирался в ситуации. Суммы, выплаченные клиентами, были еще небольшие, их возвращали. Но затянутое ожидание оборачивалось потерями в десятки тысяч рублей.
Если бы администрация фирмы контролировала работу Осягиной, такого бы не случилось. Документальная проверка была проведена слишком поздно: она уже набрала чужих денег.
Осягина не пряталась от клиентов. Давала свой домашний телефон, люди ей звонили, она месяц за месяцем обещала закончить сделку, наконец приглашала к нотариусу, клиенты приходили, а контора оказывалась закрытой — выходной день. И все равно ей продолжали верить.
Судебный процесс продолжался несколько дней, после окончания каждого заседания люди подходили к подсудимой: возмущались, стыдили, а потом с надеждой спрашивали, когда же она вернет деньги. И Осягина, не моргнув глазом, снова обещала: завтра принесу. И наутро потерпевшие ее встречали — опять с надеждой. Но увы — денег не было.
Это, бесспорно, способный человек, я бы даже сказала — талантливый, тонкий психолог, умеющий внушить доверие. А какая память — Осягина уверенно называла цифры — большие и маленькие, даты, время — до минут, адреса, фамилии. У нее высшее образование, нормальная семья: муж, сын.
Осягина надеялась на условное наказание, так как ранее не судима, просила суд о снисхождении, обещала рассчитаться и тут же говорила, что денег у нее нет.
Учитывая характер и общественную опасность преступления, то, что ущерб не возмещен, что люди остались без жилья, суд счел, что исправление Осягиной возможно только в местах лишения свободы. Она приговорена к пяти годам лишения свободы с содержанием в исправительной колонии общего режима и была взята под стражу в зале суда.
Подсудимая подала кассационную жалобу, но коллегия по уголовным делам Кемеровского областного суда оставила приговор без изменений.