Доменщик, гляди в оба!

В одном из материалов под рубрикой «История одного экспоната» мы рассказали об Иване Павловиче Бардине и предметах, принадлежавших ему и ставших музейными экспонатами. Среди них такая любопытная вещь, как «гляделка» — специальное стекло, через которое металлурги наблюдают за огненной рекой металла.О подобной находке, ставшей впоследствии музейным достоянием, рассказал и наш читатель — инженер-исследователь центральной комплексной лаборатории Кузнецкого металлургического комбината Иван Владимирович Мченский.
Во время переезда сотрудников лаборатории в другое помещение со всем их имуществом из груды старых вещей и выпала «гляделка». Она была похожа на те, которыми и сегодня пользуются доменщики, но несколько необычной формы.
На потемневшем от времени алюминиевом черенке проступали полустертые надписи. На одной стороне видны были буквы «КМЗ» (то есть Кузнецкий металлургический завод) и слова — «доменный цех», на другой — «Балта В.В., обер-газовщик, 1937 год». Сразу стало ясно: это реликвия и место ей в музее…
— Я раньше слышал о Василии Васильевиче Балте. Снимок кавалера орденов Ленина и Трудового Красного Знамени висит в «красном уголке» доменного цеха КМК. И мне захотелось узнать побольше о самом орденоносце и о том времени, — рассказывает Иван Владимирович.
Он нашел ветеранов, работавших когда-то с владельцем находки. Василий Петрович Мамонтов, Андрей Ювенальевич Ильин, Семен Васильевич Никифоров…
Из их воспоминаний и сложился образ доменщика Василия Балты, веселого и добродушного человека, который приехал в Сибирь с Украины. В это время как раз запускали первую доменную печь, а потому работы было невпроворот. Не все получалось, не все шло в «рамках производственного процесса». Так, на выпуске металла желоба, по которым стекают продукты плавки, постоянно засыпало раскаленным коксом. Отбойные молотки использовались только в крайних случаях — для самого ответственного ремонта, в основном же горновым приходилось работать ломом, кувалдой и лопатой.
У Василия Васильевича Балты одно время стажировался такой мастер доменного дела, как Андрей Ювенальевич Ильин. (Из цеха на пенсию Андрей Ювенальевич ушел, когда ему было уже за семьдесят). По воспоминаниям бывшего ученика-стажера, Василий Балта был человеком точным и обязательным до скрупулезности: все операции при пуске и остановке печи были им отработаны до автоматизма. К тому же весьма энергичным: он все делал споро, на бегу. Славился Балта и широтой своей натуры. Говорят, в его жилах текла горячая цыганская кровь.
По словам ветеранов, доменщики нередко угорали на работе. Лечение было нехитрым: пострадавшего сначала обмывали теплой водой, потом увозили в здравпункт, где больному давали хлебнуть спирта — и будь здоров! Ничего, выживали…
Вспомнили даже такую «мелочь». В столовой «на Доменной» — так в народе и поныне называют цех и все хозяйство вокруг него — было свое фирменное блюдо: отбивная на косточке. Горновым же, разгоряченным у печи, каждому по «спецзаказу» подавали в объемистых мисках холодную окрошку.
И еще такая деталь. Приметой того времени были редкие семейные подряды, что-то вроде народного промысла. Так семья Соломиных из-под Липецка — дед, сыновья, внуки — ездила по всей стране и выкладывала «лещади» из огнеупорного кирпича — важную часть доменной печи. Дело весьма ответственное!
Кирпичи для выкладки «лещади» подавались специальные — в бумажной обертке, напоминающие нынешние импортные. Выложив необходимую для печи «часть», семейство получало на руки хорошие по тем временам деньги и отправлялось дальше, на следующее доменное производство.
Началась Великая Отечественная война, металлургов стали призывать в армию, на фронт, и доменщикам приходилось работать в три смены, без отпусков. Время было суровое. К опоздавшим на работу — на 21 минуту(!) — применялся специально изданный указ: провинившиеся в лучшем случае отрабатывали по три года на родном предприятии в пользу государства, в худшем — ссылали куда подальше, в какой-нибудь «Кузбасслаг».
Руководители цехов были всегда начеку: в любую минуту по первому звонку нужно было дать исчерпывающие отчеты «наверх». Гриф «для служебного пользования» был почти законом: диспетчер не имел права выйти даже на территорию цеха, не закрыв за собой дверь на ключ.
Василий Васильевич Балта был из когорты старых работников-практиков, не имевших специального образования. Работали «практики» как бы по наитию, своему особому, выработанному годами чутью. И довольно часто давали верные прогнозы, хотя и не всегда могли объяснить суть явления. «Здесь печь явно холодает», — говорили бывало, ориентируясь по внешним признакам работы доменного агрегата. Правда, старым кадрам все-таки пришлось получить небольшое образование: заканчивать школу мастеров. На уроках которой иной раз случались и довольно анекдотичные случаи. «Сейчас будем извлекать корни», — говорил преподаватель. «Ну как, продрались, не сильно их повредили?» — любопытствовал через некоторое время седовласый ученик.
Прошли годы… В последний раз в гости к своим коллегам-металлургам Василий Васильевич Балта приехал в начале 80-х, на юбилейную плавку — 200-миллионной тонны кузнецкого чугуна. И в этой встрече сквозила грусть расставания.