На обочине

Недавно по какому-то московскому ТВ-каналу смотрел беседу с одним известным актером и шоуменом. Интересная, живая беседа о жизни в искусстве, о жизни вообще. Ближе к концу разговора ведущий спросил актера о его заработках-доходах: как-то так повернулся диалог, что это было уместно. «Хорошо я зарабатываю, — неожиданно откровенно и даже с вызовом ответил тот. — Не буду прикидываться сироткой, как это делают некоторые. У меня дорогая квартира в Москве, большой загородный дом в престижном районе, две приличных иномарки, мы с семьей проводим отпуск на самых известных курортах мира и так далее — могу перечислять еще долго. Не понимаю, почему я должен это скрывать, ведь я не ворую — зарабатываю. Я вообще считаю, что сейчас в России любой человек, если это не отъявленный лентяй и не калека, может заработать на нормальную жизнь…»Я слушал монолог шоумена с изумлением и все ждал, что вот сейчас он немного остынет, вспомнит, наконец, в какой стране живет, и внесет смягчающие поправки в свою категоричность.
Но «раскаяния» не последовало. Популярный лицедей вовсе не лицедействовал, а говорил от первого лица, говорил искренне и убежденно.
Ладно бы, если бы нечто подобное я слышал впервые. Тогда можно было бы пошутить — мол, как далек этот шоумен от народа, или вовсе пропустить его слова мимо ушей. А то ведь высокомерная и ни на чем не основанная убежденность в том, что в современной России лишь лодыри и калеки не в состоянии заработать на сытую жизнь, присуща уже очень большому числу людей. Прежде всего так называемой элите, и уже не только московской, но и региональной. И эта убежденность, которая раньше прорывалась только в кулуарных беседах, теперь сквозит и в публичных выступлениях нашего «истеблишмента».
А я при этом вспоминаю 30-летнюю крестьянку из крепкого хозяйства Рыбинского района Красноярского края, с которой случайно нынешним августом разговорился на автовокзале Заозерного, небольшого городка, что рядом с моей «малой» родиной. Настя, так ее зовут, приехала сюда прикупить товара: одежды для детей-школьников, их у нее двое, утюг, чистящих-моющих средств подешевле, чего-то еще. «А себе с мужем что купила?» — полюбопытствовал я. «На себя мы с мужем пока не накопили, — ответила Настя. — Поизносились, конечно, но ничего, в старом еще походим. Посмотрим, что муж за уборочную получит, там и решим, как деньги тратить. Прорех-то много…»
У них, можно сказать, классическая крестьянская семья. Настя — доярка, ее муж — механизатор. На двоих они зарабатывают четыре-пять тысяч рублей в месяц, это если на деньги перевести, а то ведь до половины натурой получают. Естественно, держат личное хозяйство: корову, бычка, свиней, разную птицу, огород в 20 соток. «В общем, работаем так, что ни отдыху, ни продыху, — сетует Настя, — и при этом никак не можем свести концы с концами. Вот старый телевизор давно бы выбросить надо, но на новый все скопить не получается…»
Вот так они живут в своем селе, что в тридцати или сорока километрах от райцентра. Скромно, да что там, — тяжело живут.
А у кого-нибудь повернется язык назвать их лодырями?
И так живут сотни тысяч, если не миллионы крестьян России: не тех, что от зари до зари пьют самогон и у кого в огороде одни сорняки, а в сарае три полудохлых курицы, а тех, что от светла до темна работают и в «общем» хозяйстве, и на личном подворье, а если и выпивают, то лишь «с устатку» да по праздникам. (Настя: «Еще после бани, это обязательно…»)
Так живут и миллионы российских горожан — рабочих обанкротившихся или полуразвалившихся заводов и строительных организаций, сотрудников исчезнувших с лица земли научно-исследовательских и проектных институтов. Живут на скромные заработки от своих новых хозяев, рыщут по городам в поисках лучшей доли, берутся за любое дело, лишь бы семью прокормить.
Что, и их в отъявленные лентяи запишем?
А то, может быть, причислим к лодырям и нашу так называемую «титульную» интеллигенцию — тоже миллионы учителей и врачей? Которые учат наших детей и лечат нас всех за свои полунищенские зарплаты (и от которых мы почему-то требуем капиталистического отношения к труду)…
Ерунда и ложь — все эти равные заклинаниям разговоры о так называемом новом русском капитализме, в котором едва ли не у каждого есть возможность заработать себе если не на богатую, то на весьма зажиточную жизнь. Возможность была у тех, кого наши правители, не забыв, естественно, о себе, «назначили» крупными собственниками и банкирами, раздав им то, что было создано и заработано миллионами. И у тех, кто, находясь рядом с кормушками (в основном это бывшие «красные» директора и иже с ними), сообразил, что надо прибирать к рукам то, что плохо лежит — а плохо тогда, на заре капитализма, лежало практически все. Не забудем про бандитов, которые грабили награбленное на вполне законных, как они считали (может быть, правильно считали?), основаниях.
Не буду — ради красного словца — доводить свои рассуждения до абсурда и утверждать, что в России нет людей, которые заработали свои капиталы по праву и по совести. Есть, конечно, и такие, но в общей массе нуворишей они, по моим наблюдениям, составляют незначительную величину. К ним — но, думается, все же с определенной долей условности — можно отнести и звезд поп-культуры, которые стали зажиточными людьми благодаря нашей неизбывной жажде не только хлеба, но и зрелищ.
И всего таких вот — и по праву и не по праву — очень богатых, просто богатых и лишь зажиточных в России насчитывается менее пяти процентов от 146-миллионного населения. Еще процентов пятнадцать — двадцать наших сограждан можно отнести к категории ненуждающихся. А вот три четверти россиян живет на очень скудную зарплату — или едва сводя концы с концами, или вовсе бедствуя. Я уж не говорю о наших стариках, создавших все российские богатства, за что их отблагодарили оскорбительной, нищенской пенсией.
Иными словами, три четверти населения страны было выброшено на обочину нового российского капитализма без каких-либо шансов на достойную жизнь. Причем выброшено не безликой рыночной стихией (хотя, естественно, и без нее не обошлось), а главным образом — имеющими нередко вполне симпатичные лица (по крайней мере, волчьи встречаются довольно редко) людьми, которые и придумали негласные и официальные правила дележа общенационального достояния.
Вот так в общих чертах хотелось бы обрисовать новую тему «Диалога» — «Брошенные люди». То есть, мы призываем вас, уважаемые читатели, поговорить о проблемах не только тех, кто оказался на обочине жизни, скажем так, «естественным» образом — большинства пенсионеров, инвалидов, бездомных, беспризорных людей всех возрастов. Мы хотели бы вместе с вами порассуждать о жизни нашего общества и шире, и глубже. Поскольку к разряду «брошенных» государством относим именно три четверти населения страны. И тридцатилетнюю крестьянку Настю с задубевшими от тяжелой работы ладонями, и квалифицированного токаря с «доходом» в четыре тысячи рублей. И классного хирурга с окладом в три тысячи. И гениального ученого, лауреата Нобелевской премии Гинзбурга, «позирующего» перед телекамерами в видавшем виды костюме. И миллионы таких же, как они, живущих достойно на не достойные их заработки.