Вино надвое растворено: на веселье и похмелье

Забавно выглядят адвокаты ЮКОСа, у которых проводят обыски. Эти люди, искушенные в крючкотворстве, абсолютно не готовы к тактике Генпрокуратуры — налетели, изъяли, снова налетели… Словно татарская конница, взявшая противника в круг, — осыпает стрелами, душит пылью. Крутятся обороняющиеся, ждут решительной атаки, а ее все нет и нет… И начинается бегство.»Я не стану политэмигрантом!» — заявил на пресс-конференции Михаил Ходорковский накануне заграничной поездки. Гордый смысл речей странным образом не сочетался со слабым, прерывистым голосом и бледностью героя. Это был голос обреченного. который знает: его не загрызут, а обслюнявят досмерти, если не сбежит. Как сбежали Березовский, Гусинский.
Никто их не любит, олигархов. В том числе и президент. Вот что он сказал в интервью газете The New York Times: «У нас есть категория людей, которые разбогатели и стали миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье. Их государство назначило миллиардерами: просто раздало огромные имущества государственные практически бесплатно. Они так сами и говорили: меня назначили миллиардером. Потом, по ходу пьесы, у них создалось впечатление, что на них Боженька заснул, что им все можно»…
Все так и было. Но что смущает в этой фразу — так это уверенность, что государство (в лице, конечно, чиновников) имеет право назначать миллиардерами, раздавать общенародное имущество по своему усмотрению. То есть, нормально, когда сторож, поставленный, чтобы охранять имущество, начинает раздавать его нужным людям. Зачем? Чтобы они поддержали сторожа в трудную минуту, когда хозяин имущества начинает задумываться, а не сменить ли сторожа. Так было в 1996 году, когда президентом снова выбрали супернепопулярного Бориса Ельцина.
Потому и не кусается Генпрокуратура, что норовистые миллиардеры разбогатели благодаря чиновникам, которые до сих пор на своих постах. Она может замучить обысками, задержаниями, громкими заявлениями, отсидками, проволочками. Но что она смогла предоставить британскому правосудию в доказательство вины Березовского и Дубова? Да, они взяли партию автомобилей на ВАЗе и продали их. Расплатились оригинально: покрыли долг завода перед бюджетом… акциями своей фирмы «ЛогоВАЗ». Компания вскоре лопнула, а акции стали простыми бумажками. Вольно же было их брать!
А какие вопросы к Гусинскому? Он взял огромный кредит у государственной компании «Газпром». Рассчитался за него акциями своей компании. Чиновники их взяли, а потом, когда политика «НТВ» не стала их устраивать, свернули котенку шею. Кто виноват, что дохлый котенок ничего не стоит?
Чиновников никто не трогает, потому дела Березовского, Дубова и Гусинского выглядят дутыми, а настойчивое желание Генпрокуратуры добраться до тела беглецов — подозрительным. Так честные махинаторы становятся политэмигрантами. С чем можно и поздравить Генпрокуратуру.
Способствует ли такая борьба с экономическими преступлениями повышению авторитета страны? Как сказать. Международное агентство Moodyуs вдруг присвоило России рейтинг инвестиционного уровня, о чем с восторгом поведали чиновники по телевидению. Не сообщив при этом, что такой же рейтинг у Хорватии и Таиланда и что международное агентство Standart and Poorуs не планирует повышать рейтинг России, так как у нее слишком велика зависимость от нефти и газа, слабо развиты банковская система, малый и средний бизнес, не завершена административная реформа.
Присвоение инвестиционного рейтинга, говорят, вызовет приток инвестиций в стране. Однако ж пока идет обратный процесс — российские капиталисты пытаются продать свою собственность в России и купить что-нибудь на Западе. Например, владельцы продовольственной компании «Вимм-Билль-Данн», по утверждению «Независимой газеты», собираются продать контрольный пакет своих акций французской компании «Данон».
Достигнуты первые успехи на пути к конвертируемости рубля, рапортуют чиновники. Китайцам разрешили принимать платежи в российской валюте. Впрочем, как и в северокорейских вонах и вьетнамских донгах, о конвертируемости которых никто не говорил…
И вот так всегда: сначала хорошие вести, а потом — разные подробности, о которых можно и не сообщать.