Люди гибнут за металл

Я вернулась с премьерного спектакля театра «Синтезис» «Проклятие» по повести Пушкина «Пиковая дама». По телевизору шла одна из ментовских серий, где в центре были карточные страсти, а местом действия казино «Пиковая дама». Какое забавное совпадение! Мистика какая-то! Но в этом совпадении была все же закономерность.Пушкин вывел на сцену нового героя «железного» века в начале тридцатых годов девятнадцатого столетия. Поэт представил на суд читателя человеческий тип, для которого жизненный успех связан только с приобретением капитала, показал человека, в котором «пылкие страсти и огненное воображение» сочетаются с рассудительностью и расчетливостью.
Не дано было тогда капитализму в России, как в других странах, расцвести буйным цветом. Как известно, цвет его остановлен в октябре 1917 года. Другие персонажи выходили на сцену. Сегодня с приходом рыночных отношений деньги снова стали главным ценностным ориентиром в обществе. Нажива любой ценой, путем даже самым безнравственным, становится целью и не кажется неблаговидной для очень многих людей.
В ментовской серии «Везет же людям» (да не придет в голову никому, что я сравниваю ее автора с Пушкиным) девушка-крупье признается следователю милиции, что игроки различают дам разве что по масти. Для пушкинского Германна женщины существуют только как средство к достижению цели. Он готов стать любовником восьмидесятилетней графини, он очаровывает молоденькую Лизу с одной целью — проникнуть в дом и вызнать карточный секрет старухи.
Германн, безродный сын обрусевшего немца (этим Пушкин подчеркивал его чужеродность) в наши дни стал нашим человеком, героем нашего времени и нашей сегодняшней России. И не случайно «Пиковую даму» охотно ставят не только музыкальные театры (кстати, в прошлом году с очень современным спектаклем приезжал Музыкальный театр Кузбасса), но и драматические.
Для Пушкина Германн «не злодей и не преступник, а безумец, и конец его — в сумасшедшем доме» (О.Муравьева, литературовед). Театр «Синтезис» начинает спектакль с палаты в сумасшедшем доме. На железной кровати в одном белье, уцепившись за прутья, лежит лицом к нам Германн (Юрий Долганов). Мы видим его воспаленный взгляд.
Сумасшествие Германна подается автором сценария (Сергей Кисса) и театром как данность, и как отправная точка для перемотки киноленты назад. Появившаяся дама в черном, с мефистофелевскими бровями (Светлана Прокофьева) многозначна. Она же и старая княгиня, и судья, и судьба, и своего рода психоаналитик, с помощью которого пациент заново проживает всю историю с самого начала. Есть немало таких методик в психотерапии, когда пациент заново проживает случившееся с тем , чтобы получить облегчение. Несколько самых разных спектаклей я видела, где пользуются именно этим приемом.
Для пушкинского героя выздоровления нет. Его сумасшествие — это конец, это приговор, это возмездие.
Германн (Юрий Долганов) проживает все заново со всей горячностью игрока. Режиссер не пользуется какой-либо инсценировкой и не создает ее сам, а берет в некотором сокращении повесть «Пиковой дамы», не переводя ее в прямую речь, предлагает все это исполнителям. При этом актеры по-разному существуют в предлагаемых обстоятельствах. Дама в черном (Светлана Прокофьева) — это еще и лицо от автора. Прокофьева то отстраненно ведет свою роль, читая авторский текст, то на короткие моменты входит в образ старухи, то предстает этакой дамой-вамп, сатаной в женском обличье, впрочем, напоминая скорее какую-нибудь декадентку начала ХХ века. Актриса свободно владеет подобной манерой повествования.
Долганов, произносить которому приходится не только монологи Германна, но и текст от автора, делает это, находясь в образе своего героя. Артист пропускает через себя роль, не жалея душевных и физических сил. Одна пламенная страсть в достижении цели. Нет холодного расчета. Как это соединить на сцене, я не знаю. Может, прислушаться к Пушкину. Например, если автор после обращения Германна к старухе «Не пугайтесь, ради Бога, не пугайтесь!» — пишет: «Сказал он внятным и тихим голосом», потому что так может сказать только человек хорошо владеющий собой, а значит, человек достаточно холодный, то, может быть, не стоит произносить эти слова в нервическом припадке, как это делает артист.
Претендуя на некое авторство (на программке над названием спектакля «Проклятие» стоит фамилия режиссера-постановщика, а под этим «Фантазия на тему повести А.С.Пушкина «Пиковая дама»), Кисса приближает обрусевшего немца Германна к нам, заставляя его плясать цыганочку, естественно, под цыганскую песню. Мол, удаль русская. Это Германн пляшет на радостях, когда узнает о заветных трех картах. Впрочем, данное сочинение выполнено исключительно режиссерским приемом — танцем. У автора «Проклятия» хватило ума не сочинять своего текста и не соединять его с текстом классика. Придуманный Киссой персонаж — медсестра в сумасшедшем доме (Ольга Храмцова) в основном молится и вслух читает больному книгу, естественно, «Пиковую даму». Молитвой, звучащей в записи, театр словно пытается примирить Германна с Богом, утешить и, может быть, простить его. И в этом тоже некая вольность, объявленная театром фантазия.
По форме спектакль «Синтезиса» — литературный театр, несмотря на яркую игру Юрия Долганова по всем законам школы переживания (я не видела другого исполнителя в этом спектакле, но, думаю, рисунок в принципе один), несмотря на то, что и Светлана Алексеева, и Ольга Храмцова играют свои роли так, как положено в психологическом театре.
Сцена затянута черной тканью. Прием «черного кабинета» предполагает строгость, лаконизм, определенную культуру, художественный стиль оформления спектакля (сценография и дизайн Яна Дмитриева). Строг, если не считать цыганских романсов, и музыкальный ряд. Бах, Бетховен. Выразителен вокализ Ирины Серпокрыловой.
И музыка, и сценография, и добротные актерские работы, и бережное отношение к тексту Пушкина — все это вместе создает ощущение цельности, ощущение интересного, яркого театрального произведения. Остается поздравить «Синтезис» с удачей.