Нельзя всё поменять, ничего не меняя

За пять месяцев существования нашей рубрики и специальной линии «телефона доверия» для пострадавших от домашнего насилия к нам в газету и к консультантам линии обратились десятки человек, большинство из позвонивших — женщины. Кому-то из них оказалось достаточно просто выговориться: для того, чтобы изменить ситуацию, прежде всего самой женщине нужно быть готовой к действиям, переменам — а на них решаются далеко не все.Около двух десятков человек в ходе телефонной консультации получили необходимую им информацию и пришли к выводу, что в силах справиться со своими проблемами самостоятельно.
В редакцию звонили читатели, которые хотели помочь авторам писем, опубликованных в нашей рубрике.
Пятеро наших абонентов пришли на очную встречу со специалистом — психологом или юристом — в кризисный центр. Пожалуй, наиболее сложной была ситуация у четырнадцатилетней Марины: ее постоянно избивал брат-наркоман, родители, редко выходящие из запоя, не вмешивались, и однажды, когда брат попытался ее задушить, ей пришлось бежать из дома. В решении проблем Марины участвовали и специалист комиссии по делам несовершеннолетних, и психолог. К счастью, у девочки нашлись родственники, живущие в одном из соседних городов, которые согласились взять ее к себе.
Несколько человек по приглашению консультантов приходили на занятия группы поддержки, трое из них стали ее постоянными участниками.
Часто поводом для обращений наших абонентов становятся конфликтные отношения родителей и детей. «Герои» большинства таких историй — взрослые сыновья, которые бьют и унижают матерей. В двух известных нам случаях со схожими обстоятельствами матерей терроризируют дочери.
Обе семьи неполные: у одной девочки отца не было никогда и говорить о нем не принято, вторую папа покинул четыре года назад — ушел в другую семью.
Обе девушки хорошо закончили школу, учатся дальше, умеют быть вежливыми, улыбчивыми, обаятельными и на окружающих наверняка производят весьма благоприятное впечатление. А дома…
Одна мать — назовем ее Ниной Васильевной — спасается от побоев у подруги-соседки, безропотно отдает дочери деньги, молча сносит оскорбления и угрозы, собирает разбитую посуду и одна делает все хозяйственные дела по вечерам после работы, когда дочке хочется погулять. И позвонила-то нам Нина Васильевна не по собственной инициативе — подруга к телефону подвела.
Другая, Мария Владимировна, «сор из избы» никогда не выносила, все надеялась, девочка образумится, постепенно свыкнется с уходом отца из семьи. Но дочь, по словам Марии Владимировны, «меняется только в худшую сторону». «Убью, ненавижу! Ты мне всю жизнь испортила!» — это еще не самые грубые слова, которые слышит от нее мать. И все чаще задумывается о том, что, может быть, что-то в такой жизни надо менять. «Но что? — спрашивает она, — обратиться с синяками в медэкспертизу и написать заявление в милицию на родную дочь?»
Консультанты линии «телефона доверия» порекомендовали обеим женщинам обратиться за помощью к психологу — для того, чтобы определиться в намерениях, подумать о последствиях как собственных действий, так и бездействия. Прокомментировать ситуации, сложившиеся в этих семьях, мы попросили директора городского Центра психолого-педагогической помощи Наталью Борисовну Сосновскую.
— И в том, и в другом случае, как только дочка начала становиться взрослой (в ее собственном представлении), она примерила на себя модель поведения строгого родителя — причем мужскую модель. Как бы взяла на себя роль отсутствующего отца. Таким странным образом проявилась тоска по отцу — сильному покровителю, которого нет рядом.
Агрессия — это проявление гнева и бессилия от невозможности изменить ситуацию. Дочь бессильна вернуть в семью отца. Кого она считает в этом виноватой? Маму, которая и стала теперь в их семье «маленькой девочкой, которую необходимо воспитывать и наказывать».
Если бы мать не подчинялась навязанной ей роли — роли провинившегося ребенка, а любым способом постаралась бы дать достойный отпор психологическому давлению и физическому насилию (вызвала бы милицию, попросила о помощи соседей, пожаловалась педагогам учебного заведения, где учится дочь) — дело не зашло бы так далеко. Взрослый человек, если на него напали, всегда пытается защититься, спасти свою жизнь — в том случае, когда противник сильнее, он просто убегает.
Но мама в данном случае ведет себя точно, как ребенок. Маме, конечно, неприятно, что ее девочка такая агрессивная, ей бы хотелось иметь любящую дочь… Есть такая пассивная позиция пациента, которая психологам хорошо знакома: «как бы все поменять, ничего не меняя…»
Пишите нам на адрес редакции или по электронной почте svetlana@kuzrab.ru
На специальную линию «телефона доверия» звоните 46-49-34 каждые понедельник, среду, пятницу.