В погоне за золотым тельцом
Когда-то, еще в достославные советские времена, в «КР» тоже была рубрика «Диалог», в ней велась дискуссия о разумных потребностях. Имелось в виду внушить читателям мысль о пагубности вещизма (социологи слово специальное придумали для обозначения сего явления, чуждого советскому строю!), а счастье и смысл якобы в другом, в конечном итоге, в построении светлого завтра. Мол, нечего требовать колбасы и заграничных шмоток, когда вся страна напрягается в едином усилии.Акция, конечно, была чисто идеологическим приемом и несла в себе тонкий политический расчет. Потому что партбоссы и тогда не чурались пользоваться спецраспределителями и другими благами, недоступными простым смертным. И пусть бы их это делали дальше (каждому — свое), и так бы все и шло, если бы не грянула перестройка и не поставила все общественные воззрения с ног на голову. А заодно не сняла с пресловутого потребительства завесу умолчания, провозгласив, что-де уровень жизни гражданина в свободной демократической стране должен стремиться к общемировому. И вот уже прошло десять и больше лет, а он, этот уровень, все стремится и достичь не то что половины, но и четверти цели явно не в состоянии. Эмбриональная демократия не смогла противостоять неправедному дележу национального продукта, в результате те, кто был к нему поближе, обогатились через меру, а отстоявших подальше оставили при своих. С этого и началось. Какие принципы могли исповедовать сильные мира сего? Только полезные себе, своей семье, своим близким. Но не ближним, не обществу в целом.
А общественные воззрения изменились так же круто, как сама жизнь. Новобогачи сегодня в лучшем случае в упор не видят своих менее удачливых собратьев. Они для них быдло, извините за грубость, лохи, которые не умеют жить. И ведут себя «хозяева жизни» соответственно своему кошельку. За примерами далеко ходить не нужно. Ими полна наша читательская почта. Любой мало-мальский начальник, стоит ему получить более или менее теплое и хлебное место, отмахивается обеими руками от простого люда, идущего к нему со своими проблемами и заботами. Не достучишься! Взять хотя бы наше городское жилищно-коммунальное хозяйство. Существует оно для горожан, живет, почти целиком, на деньги этих самых горожан, а вот поди ж ты! Железные башмаки износишь, пока добьешься толкового и ясного решения. Офисы, охрана — попробуй предстань пред светлые очи чрез эту стену!
Такими же непроницаемыми заборами оградило себя и государство. А методы и приемы, используемые в борьбе со своим собственным населением, те же самые. Сколько людей пустили по миру многочисленные — несть им было числа! — финансовые пирамиды! Возникшие с благословения и развернувшие свою деятельность при полном попустительстве государственных структур. Да что говорить о заведомых мошенниках. Само государство до сих пор в должниках перед вкладчиками Госбанка, доверившими ему свои сбережения. Внутренний долг считает как бы само собой разумеющимся, перетерпят, подождут, авось дождутся, пусть не сами, внуки…
Государство отложило до лучших времен (наступят ли они?), получается, не только материальные, но и моральные обязательства. «Разрешив» тем самым беззастенчивый обман и грабеж — сильным слабого, имеющим власть безгласного…
Что видим вокруг себя? Не осуждается общественной моралью, а принимается как само собой разумеющееся и выдается чуть ли не за доблесть, когда обманом присваивается чужое. В законном причем порядке. Вспоминается история одной семьи. Супруги развелись (не пожилось), разменяли квартиру, мужу достался вариант очень не плохой. Жена, оставшаяся с двумя сыновьями на руках в однокомнатной «хрущевке», надеялась, что парни хоть в отдаленном будущем получат право на отцовское жилье, не останутся совсем уж без наследства. Ничуть не бывало! Потерявшего жизненные ориентиры бывшего отца и супруга взяли на заметку квартирные «жучки» и очень просто оставили и без квартиры, и без денег, вырученных за нее. Найди концы! Сделка из рук в руки, без договоров, документы подписаны по доброму согласию…
Откуда, из каких темных углов выползли люди, сделавшие профессией беспардонный обман?
И если бы так действовали только чужие друг другу люди. Но порой и близкие не чураются лично обогатиться за счет родного человека. Писала как-то житейскую историю о женщине, обобранной… собственным мужем. Она вынуждена существовать в поделенной, но не размененной квартире. Жизнь превратилась в ад. Муж не постеснялся когда-то любимую женщину объявить невменяемой.
Что же это такое с нами происходит? Почему успешным в глазах друзей, знакомых, соседей считается только тот, у кого дом полная чаша, деньги? А у кого деньги — у того и слава, и связи… Те, у кого ничего этого нет, в глазах более удачливых знакомцев, не говоря уже о разного рода «рубль-мейкерах», если можно так сказать, не больше чем жалкие неудачники.
Все-таки, думается, говоря про наше конкретное общество, не стоит вести речь о пороках, свойственных вообще человеческой природе. О добре и зле и других тонких материях. А о вещах более простых и понятных: о госрегулировании социальных процессов, социального расслоения в том числе. Как говорил один известный российский политик, в нормальном обществе богатые богатеют вместе с обществом, в больном обществе — вместо общества. У нас в верхах принимают документы о прожиточном минимуме, минимальном размере оплаты труда, индексировании пенсий (дважды в год). И словно не видят — повязка на глазах, что ли? — действительного соотношения принимаемых цифр и стоимости жизни. На МРОТ можно в лучшем случае пять раз сходить в продмаг. Прожиточный минимум равен уровню бедности. (Потому что минимум?) А повышение пенсий «против запланированного» на доли процента? Два-три-четыре десятка рублей, кинутых от щедрот на бедность, как в шапку нищему…
А все потому, что для большинства сограждан десятки и сотни рублей — ошутимые суммы. А вот для тех, кто принимает законы и пишет постановления, видимо, масштабы личного бюджета совсем иные.
Что остается делать в этой унизительной ситуации простому гражданину родного государства, который способен только честно, в меру сил и способностей трудиться на своем рабочем месте? Смириться, тянуться изо всех сил, чтобы обеспечить семью. Но это не всегда получается, даже если выкладываешься на все сто (и больше) процентов. Знаю учительницу, которая одна воспитывает двоих детей на известно какую зарплату, живет в коммуналке. И… никакой бытовой перспективы, никакого просвета! Кто виноват, что учителя сравняли в зарплате с дворником (хотя и тот тоже должен жить достойно). Что, получая в свое время образование, она не думала, не гадала, что придется влачить полунищенское существование?
Надо отдать должное, свою нелегкую жизненную ношу этот человек несет с достоинством. Не копит обид, зависти. Но бывает и по-иному. Всеми правдами и неправдами стремится иной там взять, тут крутануться, чтобы урвать кусок пирога пожирнее и послаще. Но бесконечна эта бешеная гонка за золотым тельцом, требует все новых и новых жертв… Будь то родство, дружественные связи, собственная совесть, наконец, — все приносится на алтарь ненасытного идола… Останется ли в душе уголок для истинно человеческого, после того, как всю ее отдал на потребу суетному?
