Глядя «Седьмым утром» на «Собор Парижской Богоматери»

Взабравшись на пятый этаж строительного техникума, мы первым делом натолкнулись на химеру — крылатое чудовище с высунутым языком ухмылялось, подперев тяжелую голову ладонью.Такие (или почти такие) пытливо и ядовито всматриваются в людскую суету с крыши собора Notre-Dame в самом центре Парижа.
Этот к истории строительства и архитектуры отношения не имеет и по размерам не самый большой — десятиметровые уже переместились в драматический театр, где в конце ноября продюсерский центр «Седьмое утро» представит свою версию мюзикла Notre-Dame de Paris.
Страшных демонов изготовили художники Татьяна и Анатолий Ивановы, отвечающие за сценографию. Судя по эскизам сцены, сделанным Анатолием (они стали основой для обложки буклета к спектаклю и «двухтомному» изданию либретто мюзикла), все должно выглядеть чрезвычайно впечатляюще.
Но впечатляет уже сама решимость поставить мюзикл на сцене драмтеатра да еще собственными силами.
Режиссер спектакля — Татьяна Зырянова, которой принадлежит все-все: идея, тексты либретто.
Идея возникла после прослушивания аудиокассеты французского варианта мюзикла. Музыка Ричарда Коццианте ошеломила настолько, что было решено приостановить реализацию своего музыкального проекта и попытаться воплотить Notre-Dome de Paris.
Репетиции начались еще в марте — до появления московской версии мюзикла, имевшего, к слову, самый шумный успех изо всех столичных постановок такого рода.
Но была классная музыка Коццианте и не было текста-либретто. Подстрочник французской версии не устраивал по понятной причине его приблизительности и неточности, текст московской просто был отвергнут из-за его полного по сути несоответствия роману Гюго.
Татьяна Зырянова читала «Собор Парижской богоматери» много раз, последний особенно тщательно и щепетильно. И написала свой вариант текста мюзикла, на ее взгляд, наиболее точно соответствующий оригиналу. То, что она писала короткими ночами творчества, и на наш взгляд концептуально ближе к Гюго, нежели версия о блуднице Эсмеральде и прочие московские выдумки, похоже, на скорую руку.
Это, забегая вперед, любопытным образом отражено в программке к нашему мюзиклу: каждый персонаж «расписан» в подробностях с привлечением в подтверждение текста романа: «В ее чертах была та идеальная нежность, которую впоследствии уловил Рафаэль в мистическом слиянии девственности, материнства и божественности».
Как видите, речь идет о «несколько» ином, совершенно противоположном образу роковой красотки, за ночь с которой герой готов отдать душу дьяволу. Этих и других московских туповатых наворотов типа «Злодей, звонарь, блудливый скот»(!!!), безусловно, в версии Татьяны Зыряновой нет. А есть имеющие место быть у Гюго тонкая романтика и нежность: Эсмеральда — очаровательная наивная девушка без тени кокетства, но никак не «девка и шлюха», утверждает Татьяна Зырянова и Виктор Гюго.. И у нас нет оснований им не верить. С этих же позиций подходила она и к другим персонажам.
Но выписать либретто — еще даже не полдела. Мюзикл требует постановки, что предполагает кучу разных вещей, в которых нет второстепенных: наличие исполнителей, которые с помощью умелой хореографии будут завязаны в некую единую композицию, сценической площадки, украшенной соответствующими замыслу декорациями, костюмов участников спектакля и так далее.
К слову, постановка московской версии Notre-Dame de Paris обошлась в 4,5 миллиона долларов. Естественно, бюджет нашего «Собора Парижской Богоматери» с ним сравнить невозможно. Но это — внешняя сторона дела. Так сказать, конструкция, выстроенная режиссером Татьяной Зыряновой и продюсером Александром Тюменцевым с помощью спонсоров, каркас, который держит «живую плоть» спектакля. Вчера мы побывали на генеральной репетиции спектакля. И о главных исполнителях, о тех, кто ставил хореографию, записывал музыку, расскажем отдельно — уже имея некое впечатление, как это все будет выглядеть.