Состояние души

Новокузнецкие театралы не могли не заметить и не полюбить молодого, красивого и, главное, талантливого артиста Музыкального театра Кузбасса Вячеслава Штыпса. Кемеровская оперетта нередко балует нас своими, увы, короткими теперь, гастролями. В этот приезд мы увидели Вячеслава Штыпса в «Веселой вдове» (граф Данило), в «Браке по-американски» (Геральд Вильс), в бенефисе народного артиста России Петра Карпова, в опере «Пиковая дама» в роли Томского.
Мы встретились с Вячеславом перед репетицией.- Вячеслав, вы давно в кемеровское оперетте? И откуда пришли в этот театр?
— В следующем году будет десять лет. Пришли мы сюда после Новосибирского театрального училища. Нас четверо с одного курса. Кроме меня Саша Мокроусов, Анжела Карпова, моя жена, и вот сейчас Хвостенко приехал.
— Вы сильно заняты в репертуаре?
— Сейчас практически репертуар как бы на мне. То есть артисты старшего поколения передали нам свои партии и роли. Я пою партии героев, играю характерные роли. Меня занимают разнопланово. Характерные роли мне больше нравятся. Из-за моих внешних данных меня занимают в героях.
— Вы пришли работать в оперетту. Но сейчас в вашем театре и балет, и опера, и мюзикл. Вы чувствуете разницу в существовании театра?
— Вывеска поменялась. Но мало что изменилось. Раньше мы тоже пробовали ставить оперы, правда, в концертных вариантах. Сейчас, конечно, статус у театра выше, больше возможностей для хороших постановок.
— У вас есть любимые роли или вам все равно, в каком образе выходить на сцену?
— Любимые есть. Роль режиссера и драматурга Преве в спектакле «Прости мои капризы». Если помните, мы привозили этот спектакль сюда. С этой роли у меня, можно сказать, начался творческий рост. После этого спектакля я был замечен. И меня стали на характерные роли назначать. Поверили мне. По роли мне в том спектакле где-то лет пятьдесят.
— А на самом деле?
— Мне тридцать три.
— Возраст Христа. Не мальчик.
— Не мальчик, да… У нас на фасаде театра рекламный проспект висит. Я с телефонной трубкой «Фора». И одна женщина, посмотрев «Капризы», сказала: «Мне нравится этот актер. Его сын сфотографирован на фасаде театра в рекламе». Когда ей сказали, что это я и есть, она стала спорить. Я, говорит, его знаю, в спектакле видела, ему лет пятьдесят.
— И что вы почувствовали, когда такое о себе услышали?
— Мне было приятно.
— В Кемерове люди активно ходят в театр?
— Хорошо ходят. Мы не обижены.
— Вас узнают на улицах?
— Только иногда, потому что обычно я на сцене в сложном гриме.
— Вы в «Сорванце» («Брак по-американски») поете по-английски. Вы его знаете или произношение заучили?
— Заучиваю. В «Капризах» также на французском пою. Зная английский, поет у нас только Костя Голубятников. Он закончил университет, факультет иностранных языков.
— У него потрясающий голос.
— Да. Он у нас в «Пиковой даме» Германа поет.
— Бытует среди театроведов представление, что оперетта закончилась, что давно уже наступил кризис жанра. Сюжеты банальны, штампованы, примитивны и т. д. Вы согласны с такой точкой зрения?
— Да, в оперетте много банальности. Должен быть антураж, чтобы человек пришел в театр отдохнуть, ни о чем не задумываясь. Но сейчас постановщики ищут в опереттах смысл и пытаются заставить человека задуматься, а не только развлечь его.
Мне кажется, оперетта перерастает свой жанр, переходя на новую ступень. Она перерождается в мюзикл. Это выход из кризиса. Сейчас другое поколение артистов, и приемы, которыми пользовались на сцене люди двадцать-тридцать лет назад, сегодня не идут. Оснащение оперетты уже совершенно другое, и техническое, и музыкальное. И двигаться больше должен артист. Только так можно выживать, мне кажется. Раньше в классической оперетте герои вышли, спели, ушли. Комики вышли, пошутили, ушли. Сейчас сложней все.
— Человек, которому пятьдесят или около того, не оставит театр. Он уже жизнь ему отдал. А вы молодой. Вам не хотелось в бизнес уйти? В театре ведь немного платят…
— Платят немного. Но уйти желания не было. Жалко было бы годы, потраченные на учебу. Я не знаю, что это, состояние души, призвание быть актером. Богом дано тебе. Талант какой-то, голос. Ты должен это реализовать. А зарплата… Если все переводить на деньги, то и жить тяжело становится.
— Вы не первый раз выступаете перед новокузнечанами. Вы чувствуете разницу между кемеровским зрителем и нашим?
— Здесь потеплее зритель из-за того, что он как бы соскучился, изголодался по оперетте. У нас не то. У вас тепло, хорошо принимают. Мне нравится здесь работать.
— У вас очень много талантливой молодежи с хорошими голосами. Старики помогают вам? У вас нет ревности, конкуренции?
— Нет. У нас очень хороший коллектив. Никто никого не зажимает.
— Спокойно отдают свои роли?
— Да, спокойно. Вот тесть мой Петр Иванович Карпов передал мне много своих партий. Конечно, у него была травма…
— Петр Карпов — любимец новокузнецкой публики.
— У нас тоже его чтят. Он хороший актер. И человек очень хороший.
— Я видела вас в балете в прошлый приезд. Вы там участвовали в бале. Что это для вас?
— В балете у меня просто подтанцовки. Я не скажу, что там что-то такое серьезное было. Я просто как антураж. Просто надо было какого-то представительного дядю.
— У вас мало классических оперетт в репертуаре…
— Да, не очень много. Я сам не люблю классическую оперетту. Может быть, за наивность.
— Но какая там музыка!
— Но надо чем-то обставлять эту красивую музыку. Просто вголую играть неинтересно. Как у нас «Сильва» идет на прутиках, на веревочках, с минимумом декорации. Это очень сложно. Потому что оперетта — это шикарные декорации, шикарные костюмы, красивое пение. Это сказка для взрослых. А когда этого нет да если еще артист сфальшивил, ноту неправильно взял. И зритель начинает копаться, раздражаться.
— Вам охота в сказке играть?
— Не знаю. Но знаю, что голубых героев я не люблю играть. Я по натуре не герой-любовник.