Преступнику не дали уйти свидетели

Все, кто прямо или косвенно имел отношение к этому уголовному делу, приняли его близко к сердцу. Потерпевшая — беспомощная девочка-инвалид, насильник — тридцатитрехлетний женатый мужчина. А свидетели преступления — подростки, от которых в силу возраста можно было ждать и страха, и неуверенности, и, наконец, отказа от своих слов. Они выдержали два судебных процесса, и приговор состоялся. Его комментирует помощник прокурора Центрального района Виталий Чеплеев.-События произошли 18 августа 2001 года около двадцати двух часов на территории детского сада. Мужчина напал на девятилетнюю девочку, нанес множественные удары по лицу и голове — причинил закрытую черепно-мозговую травму в виде сотрясения головного мозга, разбил лицо, сломал зубы. После этого, используя беспомощное состояние потерпевшей (девочка — глухонемая), совершил, выражаясь языком уголовного закона, насильственные действия сексуального характера.
Сразу скажу о наказании. По приговору суда Центрального района, на днях вступившему в силу, Циранкевич (назовем его так) признан виновным в преступлении, предусмотренном пунктом «в» третьей части статьи 132 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на одиннадцать лет и три месяца в колонии особого режима.
Циранкевич в 1991 году судим за убийство, освободился в 1997 году, судимость не погашена, его новое преступление образует особо опасный рецидив, отсюда достаточно суровое наказание (третья часть статьи 132 предусматривает лишение свободы от восьми до пятнадцати лет).
Дело рассматривалось дважды, первый приговор, вынесенный Центральным судом в январе 2002 года, был отменен по жалобе подсудимого.
Циранкевич никогда вину не признавал, категорически настаивая на своей непричастности к этому преcтуплению, поэтому мне как представителю государственного обвинения в судебном процессе ничего другого не оставалось, как только допрашивать, допрашивать и допрашивать.
По сути все обвинение строилось на показаниях свидетелей. В тот вечер на территории детского сада оказалось несколько школьников. Они и услышали крик. Было понятно, что это кричит ребенок, но о чем — не разобрать.
Суд исследовал вопрос, могла ли глухонемая девочка просить о помощи. Через мать и педагога-переводчика установил, что могла. Ребята верно поняли призыв и когда подошли к кустам увидели мужчину, который сидел на девочке, зажав ей рот рукой. Заметив их, он бросился бежать. Мальчики — за ним.
Нужно отдать должное ребятам: они твердо и последовательно давали одни и те же показания в ходе предварительного следствия и судебных процессов — первого и второго. Когда первый приговор был отменен, многие, и я в том числе, сомневались, смогут ли подростки психологически выдержать новое разбирательство. Прослушав процесс, они уже знали, что подсудимому «светит» наказание больше одиннадцати лет, что он отказывается признать вину, понимали, что их сомнения в собственных показаниях могут привести к оправданию преступника.
Ведь вот что дальше произошло в тот вечер… Увидев, что его преследуют мальчишки, мужчина заскочил в подъезд. Ребята не пошли за ним. Один честно признался судье: побоялись.
Они решили ждать. Спустя время, из подъезда вышел мужчина, увидел мальчишек и побежал. Они стали его догонять, прохожие помогли задержать, подоспела патрульная машина ГИБДД. Ключевым для следствия и суда был вопрос: является ли тот, кого ребята видели рядом с избитой девочкой, и тот, кто вышел из подъезда, одним и тем же лицом — Циранкевичем?
Это могли сказать только несовершеннолетние свидетели. Среди них были девушки, проводившие ребенка домой, но они не видели мужчину в лицо — запомнили только его одежду, и то приблизительно. Как в первом процессе, так и во втором, ребята объясняли, почему они сделали вывод, что человек в кустах — именно Циранкевич, называли признаки: одежда, лицо, волосы, рост. На все вопросы отвечали точно, последовательно, предельно ясно. Был момент, когда я, задавая вопрос, с особым чувством ждал ответа. Я должен был это спросить у свидетелей, которые до сих пор продолжают дружить: высказывал ли кто-нибудь из ваших друзей сомнение в том, что убегавший от них мужчина и тот, что был задержан, — один и тот же человек? И все сказали: нет, никогда. Если бы кто-то ответил, например, так: да, я слышал о сомнениях, тогда то, что было сказано прежде, теряло ценность, снова всех пришлось бы передопрашивать.
Конечно, следователь провел процедуру опознания. Как рассказывают свидетели, девочка, увидев Циранкевича среди трех мужчин, предъявленных к опознанию, изменилась в лице, заволновалась, заплакала, спряталась за мать, но на вопрос следователя через педагога-переводчика ответила, что никого не узнает. Потом она признается матери, что там, в милиции, был тот мужчина, но она побоялась об этом сказать. Так что, еще раз повторю, если бы не было свидетельских показаний школьников, доказать вину Циранкевича было бы крайне сложно.
Первый приговор был отменен судебной коллегией по уголовным делам Кемеровского областного суда с рекомендациями: уточнить, более полно исследовать ряд моментов. Это обычная практика кассационной инстанции по таким тяжелым и сложным делам. Второй процесс расставил все точки над «i».
Я прошу подлинную фамилию осужденного не называть — ради родителей, они так и не верят, что сын совершил это преступление.