О преступлении и вероятности наказания

Говоря о милиции, мы, конечно же, не можем обойти тему преступления и наказания. Бандита мало поймать. Для того, чтобы свершилось правосудие, надо еще собрать факты, доказывающие его вину, и грамотно их оформить. В противном случае суд не посчитает их убедительными. Рутинная, но такая важная работа. Начальник следственного отдела Орджоникидзевского РОВД Владимир Валерьевич Братухин продолжает начатый в прошлом выпуске «Диалога» разговор о следствии органов внутренних дел.- В каких условиях приходится работать сегодня?
— Сначала давайте поговорим о милиции в целом. Почему у многих граждан к ней такое негативное отношение? Потому, что такое отношение к власти вообще. Как бы мы хорошо ни работали, люди к нам будут относиться плохо, если государственная власть не выполняет своих функций.
Конечно, и сами работники милиции, совершая неблаговидные поступки, укрепляют это негативное отношение. Говорят «Плохому работнику хоть двадцать тысяч заплати — он лучше не станет». Это правильно. Но если сделают милиционеру хорошую зарплату — появится конкурс, отбирать можно будет лучших во всех отношениях.
Что касается условий. Год назад в следственном отделе не было ни одного компьютера. Девчонки работали по старинке — на пишущих машинках. Сейчас у нас два компьютера, хоть как-то они облегчают жизнь. С бумагой всегда проблемы, вместо того, чтобы своими делами заниматься, бегаем, достаем…
Но, знаете, основные трудности даже не в этом. К бедности мы привыкли. Сейчас главное — как мы будем строить свою деятельность. Новый Уголовно-процессуальный кодекс, как уже отмечалось в вашем «Диалоге», ставит нас в очень жесткие рамки. Резко сократились сроки, в течение которых мы должны подготовить материалы в отношении задержанного лица для суда — для того, чтобы получить санкцию на арест. Задержал уголовный розыск подозреваемого — у нас на все не 72 часа, как раньше, и даже не 48, а 40. Если мы за это время не предоставим суду убедительных доказательств причастности к преступлению конкретного человека, мы его должны будем отпустить. И у него появится возможность совершать новые преступления. По пятницам, субботам и воскресеньям еще хуже. Район удаленный, и пока мы привезем задержанного из изолятора временного содержания, все оформим — заканчивается рабочий день у судей. Причина банальная: нестыковка двух законов — Трудового кодекса и Уголовно-процессуального.
Особенно сложно стало работать по большим преступным группам. Допросить, изъять вещи, провести очные ставки — и все это за 40 часов — слишком сложно, а порой и невозможно. Посмотрите по журналу, на сколько снизилось число арестованных в нашем районе: июнь — 15 человек, июль (в силу вступил новый УПК) — 2, август — 3, сентябрь — 4. А что это значит? Увеличится число разыскиваемых следствием и судами. По новому закону, если задерживают кого-то в другом городе — сообщают нам, обязывают его сюда явиться. И все. Больше трех часов держать его не имеют права. Отпускают, и человек снова скрывается — на то он и преступник, а потерпевшие обвинять будут нас.
Некоторые положения нового Административного кодекса, по моему мнению, приняты просто во вред людям. Из них следует, что кража, если стоимость похищенного не превышает пяти минимальных оплат труда — 2250 рублей, не является преступлением. Это мелкое хищение. И вор, сколько бы он таких краж не совершал, будет отделываться штрафами, оставаясь на свободе. У нас было прекращено дело, в котором фигурировал человек, совершивший девять подобных преступлений. Может быть, для законодателя две тысячи — не деньги, но для обыкновенных людей, особенно для пенсионеров, это серьезная сумма. И сейчас, когда мы начнем от этих дел отказываться и отправлять всех к участковым, люди будут нам тоже говорить: работать не хотите. Вот вам снова негативное отношение к милиции.
Теперь о качестве следствия. За последние десять, пятнадцать лет оно, конечно, снизилось. Почему? Опытные следователи ушли. Молодых быстро не научишь, ведь следователь — это милицейский юрист. Показывают по телевидению какую-то крупную операцию по задержанию — если ее юридически не закрепить, это работа на общественность. А потому имеет значение, какая у следователя загруженность. Тема избитая, но не сказать об этом нельзя. Если следователи нашего отделения в силу меньшей нагрузки еще справляются, то как работают в Центральном и Заводском районах, я даже не представляю. По 30-40 дел находится у них в производстве одновременно.
— Давайте вернемся к вопросу наказания преступников. Получается так, что теперь вероятность его значительно снижается…
— Я думаю, что это все-таки переходный период. Все перестроятся, некоторые нормы новых законов, я уверен, будут пересмотрены. Ведь и следователи, и судьи, и работники прокуратуры — мы все на стороне потерпевших.
В новых условиях особенно важно, чтобы все милицейские службы работали слаженно. Хочется привести пример. В нашем районе произошла серия квартирных краж с одним почерком. Воры бросали чем-нибудь в окно дома с одной стороны — соседи бежали смотреть, а сами проникали в квартиру с другой стороны. Шесть преступлений за месяц. Начальник райотдела В.С.Зиннер объявил операцию «Квартира», поднял весь уголовный розыск, подключил все службы. Лично координировал их действия. И в эти же сутки подозреваемые были задержаны. Очень многие вещи были изъяты: четыре телевизора, музыкальный центр, видеокамера, несколько видеомагнитофонов, одежда. Пригласили потерпевших. С большим трудом мы уложились в те самые 40 часов. Но работала целая группа — и уголовный розыск, и следователи. У нас в районе вообще самая высокая раскрываемость преступлений.
— Может быть, в нескольких словах скажете почему?
— Сильный уголовный розыск. К тому же на нас работает специфика нашего района. Город, а отношения, как в деревне. Все друг друга знают. Сотрудники уголовного розыска с большим стажем, многие преступники, можно сказать, «выросли» на их глазах, жители доверяют милиции.
Но все-таки главное в нашей работе — не только наказание преступников и доказательство их вины, а помощь обычным людям. Когда потерпевшие нас благодарят, очень приятно. И в такие моменты забываешь и о трудностях, и о плохом снабжении.