«Континент» по имени Фотография

Фонды Новокузнецкого краеведческого музея нельзя представить без старых фотоснимков. В каждой семье, как известно, снимки «живут» по-разному: в коробках, чемоданах, сундучках… И, конечно же, в семейных фотоальбомах. Как заметил известный американский теоретик по истории фотографии А. Коулман, «cемейный альбом давно стал настолько типичной принадлежностью нашей жизни, что в истории семьи, не имеющей такого альбома, невольно видится нечто странное».
Среди фотоэкспонатов музея более пяти тысяч подлинников, копий и негативов. Есть виды Кузнецка начала ХХ века, кузнецкстроевских новостроек, Новокузнецка 1950-1960-х годов, современного города. Старинные снимки красиво оформлены и сделаны в основном в фотоателье Кузнецка, Бийска, Барнаула, Томска. Многие сняты первым «массовым» фотоаппаратом — пластинчатым «Фотокором». Выпускался он вплоть до 1941 года. Есть снимки, сделанные «ФЭДом», «Зорким», «Киевом», «Зенитом», «Сменой». Эти фотоаппараты также хранятся в музейной коллекции. На снимках не только городской пейзаж, но и портреты.
— В начале 70-х годов позапрошлого столетия фотографы буквально ринулись в «народ», чтобы запечатлеть крестьянский быт и труд ремесленников. Более того, в это время была проведена небывалая акция — необыкновенная для тех лет по своим масштабам съемка. Заняты в ней одновременно были почти сто фотографов, — рассказывает главный хранитель музея Татьяна Бабакова.
История съемки такова. В эти годы в стране была установлена обязательная воинская повинность. Чиновники из военного ведомства решили ввести «народную форму обмундирования». А потому Министерством внутренних дел было дано указание: «произвести повсеместно съемку мужчин в национальной одежде». В Петербург из различных губерний, в том числе и из Томской, к которой относился Кузнецк, были присланы сотни снимков разного формата и, разумеется, разного художественного достоинства. В альбом вошли 552 фотографии. В 1887 году он был передан на хранение в петербургскую публичную библиотеку.
В Кузнецке в это время было несколько фотоателье. Самое известное — супругов Бессоновых. Вскоре супружеская пара уехала из города, пытаясь наладить свое дело в Томске и Барнауле. Но конкуренция в этих городах была столь высока, что супруги отказались от своего замысла. Более того, «семейная лодка», не выдержав испытаний, разбилась о быт, и Варвара Бессонова в апреле 1917 года возвратилась в Кузнецк, где к жанру портрета проявляли немалый интерес. Не сломившаяся от жизненных коллизий женщина вновь наладила собственное фотодело.
И все же многие кузнечане предпочитали оставить свой след в истории, сфотографировавшись в гремевшем на всю Томскую губернию фотоателье «Варшавская фотография». Польская диаспора в те годы в Томске была самой многочисленной и играла в общественной и экономической жизни города большую роль. Но особо славились поляки художественной фотографией: ее отличало прекрасное качество и необычное оформление. Все это привлекало в «Варшавскую фотографию» клиентов со всех городов и сел. Владел фотоателье дворянин Юлиан Устинович Ержинский. После его продолжительной болезни, а затем смерти в Швейцарии, куда он выехал на лечение, ателье перешло в руки некоего С.А. Петкевича.
На старинных снимках, сделанных в «Варшавской фотографии» и хранящихся в музейных фондах, есть и портреты кузнечан. В частности, известного в городе купца и мецената Степана Егоровича Попова и его жены Елены Васильевны.
Родился Степан Егорович в 1896 году в крестьянской семье. В молодости ушел в приискатели. Фортуна улыбнулась ему: в 37 лет он стал крупным золотопромышленником Кузнецкого округа, владельцем и совладельцем шести приисков. До этого по Указу Томской казенной палаты получил звание «кузнецкого, второй гильдии, купца».
В течение многих лет Попов избирается «гласным» Кузнецкой городской думы и городской головой, а также директором Кузнецкого отделения Томского попечительного о тюрьмах комитета. С 1892 года и до последних лет своей жизни Степан Егорович Попов пребывал на должности почетного блюстителя большинства учебных заведений города. Он всячески, прежде всего материально, помогал каждому нуждающемуся подопечному школяру. Обязательные годовые взносы семьи Поповых служили процветанию учебных заведений Кузнецка. На средства купца и при его непосредственном участии после пожара 1884 года было отремонтировано здание Кузнецкого уездного училища, построено Кузнецкое приходское училище для девочек. За эту благотворительную деятельность Попову была вручена золотая медаль Министерства народного просвещения со Станиславской лентой «для ношения на шее». А затем и личная благодарность Его Императорского Величества Александра Третьего.
На фотоснимке из фондов музея изображена и живописнейшая усадьба Попова. Прекрасный сад с беседками и аллеями, раскинувшимися по берегам маленькой речонки, называемой Картасским ручьем. Большой дом с верандами, славившийся своими зваными вечерами. Огромная конюшня с великолепными выездами, известными на всю округу. Сотрудники музея рассказывают, что после революции, до которой владелец усадьбы не дожил шесть лет, дом был экспроприирован Советской властью, и в нем поселились различные учреждения. При организации нового уездного центра дом был раскатан и перевезен в Щегловск. Усадьбу же какое-то время использовали как место отдыха кузнечан. А имя почетного гражданина города — С.Е. Попова — было окончательно забыто.
Но остался портретный снимок с изображением умного, с тонкими чертами лица. Немного грустным и пристальным взглядом… «Мы всегда задаемся вопросом: почему лица людей на старинных снимках при всем нашем с ними сходстве, более одухотворены, спокойны, благородны? Кажется, что они, не ведая будущего, известного потомкам, знают какую-то вечную истину, нам не открытую.
Возвращая нас в прошлое, фотографии в семейном альбоме постоянно напоминают о дистанции, которую никому не дано преодолеть. Сами по себе они вызывают новое ощущение прошлого, как некоего исчезнувшего в океане времени континента», — пишет в «Семейной хронике» канадский историк с русскими корнями Михаил Игнатьев. И к этим словам нечего добавить.