Мститель

Семнадцатилетний уголовник, обвиняемый в грабеже и разбое, сбежал от следствия и разделался с потерпевшими — отомстил за то, что те отказались отозвать свои заявления.
Но он отомстил не только этим несчастным. Он отомстил и природе, и отцу с матерью, всему взрослому миру. Было за что.На следующий день после оглашения приговора за два убийства Алексею исполнилось восемнадцать. Лет в одиннадцать он стал подучетным пациентом детского психиатра, но от лечения всякими путями уходил и до последней судебно-психиатрической экспертизы дотащил на себе диагноз: остаточные явления органического поражения головного мозга. Как сказано в заключении экспертов, это подтверждается алкоголизмом родителей, наследственностью, частыми простудными заболеваниями в раннем детстве и травмами головы в более позднюю пору. Он учился во втором классе, когда мать с отцом развелись. Учился — это сильно сказано. Его таскали из одного интерната в другой, из нормальной школы в двадцатую и обратно. Он еле-еле дотянул седьмой класс и выпустился со справкой. Спасибо двадцатому училищу — выучили на сантехника-монтажника. Но его трудовая биография свелась к трем месяцам в качестве дорожного рабочего. Еще раньше началась биография криминальная…
В январе 2000 года его поставили на учет в инспекции по делам несовершеннолетних — после приговора суда с условным наказанием за кражу. Он, его старший брат (братец Женя, которому сейчас двадцать пять лет, еще появится в этом отчете) и двое малолеток забрались в магазин и, кроме продуктов, вынесли более ста бутылок спиртного. Через год Алексея с милицейского учета сняли — в связи с амнистией и исправлением. В январе сняли, а в июне он в группе подростков пришел к соседу, избил его и ограбил. Было возбуждено уголовное дело, но пока шло следствие, он в той же компании глубокой ночью напал на бабушку-соседку. Вел себя предерзко: выдернул из ушей серьги, порвав мочки, ударил по голове, попытался душить подушкой. И все это под речитатив с угрозами убить, поджечь. А в руках — металлический прут. Пережив такую ночь, можно ли было потом это простить и забыть?
Друзей осудили, а он сбежал. Сбежал не очень далеко — к сестре в Междуреченск. Милиция объявила его розыск, но не нашла. Это более чем удивительно — это преступно. Потому что за такой, с позволения сказать, розыск два человека заплатили жизнью.
Никто — ни инспектор ИДН, ни мать, ни следователь, ни розыскники — явно до конца не знали, на какие крайности мальчик-психопат способен, иначе уберегли бы людей, погибших ни за что, ни про что.
Как пишут эксперты в своем заключении, напрягаться, думать этот человек не привык. Его основная жизненная позиция — поддержание психического комфорта, стремление уйти от проблем, характерное для истерической, демонстративной личности. Все ради сиюминутных потребностей, чувство вины и ответственности за свои поступки — на самом низком уровне. В беседах с экспертами вел себя абсолютно спокойно, улыбался, о случившемся рассказывал легко. Он и с прокурором, который давал санкцию на арест, говорил дерзко и нагло: я буду отказываться, а вы докажите, что это я их убил.
…22 января 2001 года он из Междуреченска приехал к матери. После бани выпили с братьями полтора литра разведенного спирта, потом еще пол-литра, и втроем пошли гулять. Около часа ночи он постучал к соседу, которого избил в июне. Виталий Михайлович дверь не открыл, а на требование забрать из милиции свое заявление ответил отказом. Парень бил его кулаками, ногами, кочергой (ее, разогнувшуюся после ударов о человеческую голову, потом приобщили к делу как вещественное доказательство), под конец для верности полоснул ножом по шее. Виталию Михайловичу было сорок шесть лет. Человек одинокий, глубоко верующий, он перед смертью просил у ночного гостя прощения…
Братья вернулись домой, а через два часа отправились «разбираться с бабкой» — той самой, которая в августе была избита и ограблена. Валентина Савельевна с дочерью накануне весь день белили избу. Сыновья, которых утром привела в дом матери черная весть, увидели на белых стенах розовые следы расправы.
…Она проснулась не сразу — было три часа ночи. Разговаривали через дверь. Алексей назвался, попросил забрать заявление из милиции, она сказала — нет. Тогда он разбил окно, залез и убил ее. Подробности настолько жуткие, что рука не поднимается их описывать.
Виталий Михайлович и Валентина Савельевна не знали, что этот парень — из психопатов. Если б знали, может, иначе бы вели себя с ним той ночью — постарались ублажить, уговорить, успокоить, обещать. А может, и это не спасло бы, кто знает, что к тому времени сварилось в ущербной голове с приправой из самопального ректификата?
В суде братья-свидетели (их безучастность, особенно старшего, Евгения, в этом уголовном деле очень сомнительна) отказались от показаний, которые давали следователю, а Алексей до последнего слова настаивал на своей невиновности. Судебная коллегия по уголовным делам Кемеровского областного суда приговорила его к десяти годам лишения свободы: девять лет за двух убитых и год — из приговора Куйбышевского суда за грабеж и разбой. Этот срок — максимум допустимого для несовершеннолетнего преступника. Таков закон.
Это я пишу для взрослых детей Валентины Савельевны. Ей было семьдесят пять лет, она вырастила двух сыновей и дочь — достойных людей, всегда дороживших отношениями в семье, покоем материнского дома. Они, как мне показалось, почувствовали себя оскорбленными приговором и наказанием. Но меньше всех в этой ситуации повинен суд: он, опять же по закону, не может ни выйти за пределы обвинения, ни вернуть дело на доследование. Это иногда не укладывается в голове, но, как говорится, можете жаловаться. И приговор обжалован обеими сторонами.