Сад на камнях

Новая выставка в художественном музее носит несколько экстравагантное название «Сибирский сад. Территория мечты». Само соединение плохо соединенных понятий, таких, как территория (калька с латинского) — «земельное пространство с определенными границами» и сугубо русское слово мечта — «нечто, созданное воображением», вызывает недоумение, протест и легкий холодок между лопаток. Нельзя соединить жесткое, ограниченное, определенное с чем-то эфемерным, безвоздушным, несуществующим. А если уж соединили, то что сие название означает? Невозможность существования сада в Сибири? Или наоборот — осуществление мечты? Я не ругаю авторов проекта за название выставки. Они сказали то, что хотели. Само название выставки, как и она сама, цепляет и заставляет размышлять и волноваться, испытывать самые противоречивые чувства.Сразу скажу, выставка очень красивая и интересная. Прибыла она из Омска. Проект ее возник в голове омского искусствоведа Галины Мысливцевой. Когда-то Достоевский назвал Омск «гадким, грязным городишком, где и деревьев-то почти нет». Словно в противовес этим словам в 1919 году в Омске был составлен план города с садами, бульварами и аллеями. К 50-м годам Омск завоевал славу города-сада.
В рамках проекта Омского областного художественного музея «Либеров-центр», занимающегося изучением природы и культуры Сибири, создана и эта выставка.
На ней представлены художники двух городов: Омска и Новокузнецка. У вас, конечно, сразу возникли в голове строки Маяковского «Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть». Можно было бы и не спрашивать, почему рядом с омичами — новокузнечане. Но искусствовед Новокузнецкого художественного музея Татьяна Высоцкая спросила свою старую знакомую, искусствоведа из Омска. И Татьяна Михайловна услышала: «Потому, что новокузнецкие художники очень интересные». Высоцкая стала вторым автором этой выставки.
Никак не могу привыкнуть к подобному определению. Ну, не режиссеры-искусствоведы, и художники — не простые исполнители. И выставка — не спектакль. Тем не менее выставки, составляющиеся из произведений нескольких и тем более многих художников, по концепции, задуманной искусствоведом, своего рода художественное целое.
— Сибирский сад здесь как символ преодоления климатических условий и возделывания, обустройства земли, — объяснила Татьяна Михайловна. — И сразу наши художники разошлись в представлении этого сада. У омичей образ города более светлый, обнадеживающий, как бы частью реализовавший идею города-сада. Об этом можно судить и по работам, представленным здесь, и по архитектуре города, по самоощущению омичей, по хорошо развитой инфраструктуре, по огромной художественной среде. У нас, новокузнечан, другое самоощущение. Ощущение враждебности, разрушения, тяжелой экологии в самом широком смысле этого слова, безысходности. И омские художники, и искусствоведы, и просто зрители, бывшие на выставке в Омске, были поражены искусством новокузнечан, которое оказалось для них острым и неожиданным, были поражены разницей между жизнеутверждающим творчеством омских художников и фиксирующим искусством, драматическим — новокузнечан.
С невеселыми выводами искусствоведа трудно не согласиться, хотя из глубины души рвался протест. В самом деле, работы омских художников радостны по колориту и в реалистическом, и в абстрактном, метафорическом письме. Закоулки Омска написаны с любовью к городу (Белоусов, «Старый Омск»). Светлой нежностью пронизана картина Прониной «После дождя в саду». Легкая, тонкая работа. С любовью художника-натуралиста сделан батик Татьяны Колточихиной («Долгая дорога», «Дерево», «Летающий червячок»).
«Майское утро. Сирень» (натюрморт, смешанный с пейзажем, И. Солодухина) просто гимн городу. «Солнце в саду», «Цветник» Татьяны Бугаенко — все брызжет звонкой радостью.
Конечно, не все работы омских авторов такие светлые и жизнерадостные. Очень драматичны «Деревья» Марии Усовой. Можно найти еще несколько авторов, кто не заходится в экстазе восторга. Так же, как и среди произведений новокузнечан на выставке есть достаточно спокойные, объективные картины. К примеру, акварели Виталия Берзина. Теплотой и ощущением защищенности притягивает картина Николая Ротко «Осман».
Но главным образом представленные нашими художниками работы несут полемический заряд, гражданский протест, жесткую констатацию тяжелой жизни города и безысходность. Выставка, можно сказать, начинается с графического листа Александра Суслова «Неужели оно зацветет?»
Почерневшее мертвое дерево посреди зимнего пространства. На голых ветках комки снега, словно цветы или елочные игрушки. Дерево закольцовано узкой, словно могильной оградой. Из сотни красивых городских пейзажей Евгения Паршукова отобран промышленный пейзаж «Шахтный двор». Город как промзона.
Неожиданно трагично представляет себя Николай Мигулин (из цикла «Память старого парка»). Жизнерадостный художник Елена Башарина (поклонники ее акварелей любят ее за роскошные натюрморты, ее пионы и астры, ее милые луговые цветы) на выставке представлена крохотными рисунками убитых птиц. Я говорю о художниках, для творчества которых трагизм не самая яркая черта. Много значит отбор, тенденция и даже некая тенденциозность, которой выставка, мне кажется, не лишена. Этакие сочинения «на тему».
В этой намеренной «режиссуре» я и вижу то, что называется полемическим задором, публицистическим накалом. Это для искусства, возможно, не всегда хорошо, но для дела полезно. Люди должны когда-нибудь опомниться.
Активно представлены на выставке Виталий Карманов, художник выраженного гражданского темперамента. Его больших размеров холст «Сад Мазоха» вызывает ощущение разрушения, распада. Возможно, поэтому зрители, любящие услаждать глаз и душу, стараются побыстрее отойти от картины.
Экспозиция строилась, как объяснила Татьяна Михайловна, от реалистического ряда к абстрактному. И наконец, последняя стена представаляет этакую социальную утопию. Стена в основном отведена произведениям нашего Карманова и омича Кичигина.
Они создают иллюзорный мир, практически рай с его пальмами и кипарисами. Для кого-то этот рай достижим, для кого-то — это только мечта. Рай на земле. Багамские острова, Канары. Одно из полотен Карманова так и называется «Ватикан, или Рай уже на земле».
Не менее иронична и выразительна картина Кичигина «Деревня имени Ренессанса». Все в русле жанра. Только в самом фантастическом кошмаре русская деревня может так называться. Покосившиеся развалюхи, лужа посреди улицы, в которой алеет отраженный кровавый закат. По краям улицы пальмы и кипарисы, на переднем плане роскошная клумба, больше похожая на клеёнчатый ковер. Сколько иронии!
Вот такая у нас иллюзия. Такой очень иллюзорный сад.
А из окна мастерской художник видит новостройку, холодные, панельные, словно не жилые дома. (Виктор Добрычев, «Взгляд из окна»). Очень точное название. Не действительный вид солнечной населенной детьми и их молодыми родителями Ильинки, а субъективный, обостренно безысходный взгляд художника.
Как на все посмотреть. При желании можно и город Омск передать мрачными, серыми красками (я была в Омске — разные там есть места). Можно и в нашем задымленно-зачумленном городе отыскать милые сердцу уголки. Дело не в этом.
Каджый из нас способен возделывать нашу землю, выращивать наш общий сад. А еще говорят, сад может расцвести в душе. Замечательная особенность выставки в том, что она не ограничивается важностью темы. Ее концептуальная направленность основывается на художественности, на таланте и мастерстве живописцев и графиков.