Приоритеты полковника Годельмана

История, рассказанная в материале «От тюрьмы не зарекайся», которым мы открыли дискуссию о работе милиции, вызвала довольно болезненную реакцию в милицейской среде. Многие расценили публикацию, как поклеп на милицию. Хотя были и другие оценки: мол, бывает, как и общество в целом, милиция не свободна «от негатива».
А что думает по этому поводу наш главный милиционер, начальник УВД Новокузнецка Валерий Годельман (кстати, занявший этот пост лишь несколько недель назад)?- Понимаете, когда до нас доходит информация о противоправных действиях наших работников, мы проводим тщательное расследование, которым занимается служба собственной безопасности, и если факты подтверждаются, направляем дело в прокуратуру, откуда оно попадает в суд. В вашей же публикации не названы ни фамилии, ни райотдел, где произошел инцидент…
— Мы это сделали потому, что автор материала не захотела ворошить прошлое. И вообще, дискуссию мы затеяли не для того, чтобы кого-то персонально обличить, и тем более не для того, чтобы «очернить» милицию. Как и все новокузнечане, мы кровно заинтересованы в том, чтобы милиция работала хорошо. А потому и решили спросить горожан, как они оценивают работу милиции, какие проблемы в ее деятельности замечают, что видят положительного. И это, естественно, должен быть диалог, заинтересованный разговор горожан и работников милиции.
— Что ж, мы за такой разговор, поскольку для горожан и работаем. И работаем, я считаю, неплохо. Так, за восемь месяцев нынешнего года раскрыли 6547 преступлений. Это 85 процентов от всех зарегистрированных преступлений. Кстати, этот показатель у нас намного выше, чем в Кемерове и других городах Кузбасса.
И это несмотря на то, что мы работаем фактически в ослабленном составе. Две трети омоновцев находятся в Чечне. Сейчас готовим к отправке туда порядка четверти сотрудников патрульно-постовой службы. И еще практически ежемесячно посылаем в эту горячую точку различных специалистов: следователей, дознавателей, кинологов, работников уголовного розыска и других. Естественно, это сказывается на охране общественного порядка: более тревожной стала статистика по грабежам, квартирным кражам, угонам автомобилей.
— Если такие проблемы, откуда тогда обеспечивается высокая раскрываемость преступлений?
— Заместитель министра и начальник одного из главков МВД, которые недавно побывали в Новокузнецке, считают, что за счет достаточно стабильного кадрового состава, а значит, и довольно высокого профессионализма. Наверное, так и есть.
— Валерий Иванович, вы назвали процент раскрываемости в целом. А как обстоит дело с раскрываемостью, скажем так, серьезных преступлений?
— На сегодняшний момент у нас всего девять нераскрытых убийств, совершенных в этом году. А ведь были времена, когда мы не раскрывали до 75 убийств в год. Раскрываем мы и большинство других серьезных, как вы говорите, преступлений: грабежей, разбойных нападений и так далее. И здесь показатели у нас самые высокие в области.
— Еще одно уточнение. Вот вы говорите о достаточно высокой кадровой стабильности. А я слышал, причем от ваших же сотрудников, о том, что за последние годы из милиции, наоборот, ушло много опытных, квалифицированных работников.
— И уходили, и продолжают уходить. Но далеко не все, много хороших профессионалов осталось. А почему уходят? Причина банальная — низкая зарплата. Сегодня лейтенант милиции получает меньше 4-х тысяч, начальник УВД — меньше 9-ти тысяч, а на КМК и Запсибе, для сравнения, начальник караула охраны получает больше 9-ти тысяч рублей. Тем не менее, недокомплект личного состава на сегодняшний день составляет всего 150 человек, это при том, что в Новокузнецкой милиции служит порядка 2,5 тысячи сотрудников.
— А кто приходит вместо уволившихся милиционеров?
— Разные люди приходят, в том числе и те, кто искреннее хочет бороться с преступностью. Другим просто нужно рабочее место. Или такая особенность: чуть ли не четверть нашего штата — 22 процента — составляют женщины, раньше их было меньше. Они работают следователями, дознавателями, в паспортно-визовой и других службах. Это выпускницы местного пединститута, реже — других вузов. Профессию они осваивают на практике под началом опытных сотрудников, некоторые поступают на заочные отделения юридических и милицейских вузов.
— Но не всех же подряд вы берете, отбор какой-то есть?
— Отбор у нас строже, чем в армию. Бывает, отслужит парень в ВДВ, приходит устраиваться к нам, а на медкомиссии выясняется, что у него, скажем, плоскостопие. Мы его взять не можем. Существуют также тесты на психологическую устойчивость, уровень интеллекта, быстроту мышления. Наш кадровый аппарат занимается и проверкой биографических данных соискателей — что за человек, какой у него характер, какая семья. После этого мы берем человека не в штат, а стажером с окладом меньше 1800 рублей, то есть сначала проверяем его в деле.
— Почему же тогда к вам попадает немало случайных людей, в том числе и таких, которые марают репутацию милиции?
— Знаете, все проверить невозможно, люди умеют маскироваться.
— Валерий Иванович, вы наверняка знаете, что в общественном сознании укрепилось мнение о продажных милиционерах, о том, что некоторые ваши коллеги свою невысокую зарплату пополняют за счет сотрудничества с криминальными элементами и другими незаконными способами. Есть основания для таких разговоров?
— К сожалению, есть. Причем некоторые милиционеры сотрудничают не только с криминалитетом, но и, например, с предпринимателями — выполняют определенные поручения. Нередко приходится сталкиваться и со взяточничеством. За все эти правонарушения, если они выявляются, мы жестко наказываем, снисхождения не делаем ни для кого.
— А как вы поступаете с сотрудниками, которые заводят свой бизнес и свои милицейские возможности используют в интересах этого бизнеса?
— Видите, тут проблема в том, что эти предприятия открываются от имени родственников, а не самих сотрудников милиции. Так что формально вроде бы придраться не к чему. Хотя одного офицера милиции мы уволили за причастность к бизнесу — он содержит киоски на Привокзальной площади. Проводили беседы и с другими милиционерами-бизнесменами, стараемся от них избавляться.
— Несколько лет назад Новокузнецк сотрясали громкие криминальные истории, самая известная из них — о кровавой деятельности банды киллеров. В последнее время о настоящих бандитах что-то не слышно. Перевелись, что ли?
— Да нет, никуда они не делись. Только, видите какое дело, все они ушли в легальный бизнес. И разборки, в том числе кровавые, устраивают только между собой. Все банды нам известны, есть список их участников, со всеми мы проводим определенную работу. В общем, стараемся контролировать ситуацию… А что касается их внутренних разборок, то вы знаете — информация об этом была и в «Кузнецком рабочем», — что недавно был убит вор в законе Ница — Ницкевич. Кстати, в этом случае оперативно сработали работники милиции из ГИБДД, оказавшиеся рядом с местом преступления: они догнали и разоружили киллера.
— Вы заняли пост начальника городской милиции недавно. Какие приоритеты для себя вы определили?
— Начну с того, что я не очень доволен работой участковых. Хотя, бесспорно, это одна из важнейших милицейских служб, ведь участковый инспектор ближе всех к людям, должен хорошо знать ситуацию в своем микрорайоне. Но таких участковых, которых бы знало и уважало население, настоящих профессионалов, скажу честно, сейчас нет. Конечно, можно сослаться на проблему кадров — мол, трудно привлечь энергичных, образованных людей на службу с небольшой зарплатой и режимом работы с 4-х до 12-ти часов. Но надо не оправдываться, а поправлять ситуацию. Улучшение работы службы участковых инспекторов — один из приоритетов в моей работе. Надеюсь, через несколько месяцев наши усилия приведут к положительным результатам.
В последнее время большой проблемой стали угоны автомобилей. Что мы собираемся предпринять в связи с этим? Есть достаточно эффективная антиугонная электронная система. В машине автовладельца устанавливается датчик, а на машинах ГИБДД и на постах ГИБДД монтируются радары. Как только посторонний человек открывает машину — радар это фиксирует, и у сотрудников ГИБДД появляется реальная возможность оперативно задержать угонщика. Сейчас мы ведем переговоры с одной фирмой, которая занимается производством и установкой этих систем.
Какие еще приоритеты? Надо усиливать работу отделов по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и алкогольной продукцией. Раскрывать эти преступления очень сложно: в этих сферах так все организовано, что нам чаще всего удается выходить лишь на рядовых исполнителей, продавцов, а нарко- и спиртобароны остаются недосягаемыми, хотя многие из них нам известны. А тут еще чрезмерно либеральное, я считаю, законодательство, не позволяющее нам более эффективно бороться с этими преступлениями. Скажем, паленой водки мы изымаем много. Но продавцы отделываются лишь сравнительно небольшим штрафом. Понятно, что после такого «наказания» они продолжают заниматься своим очень прибыльным «бизнесом».
— Валерий Иванович, считается, что в связи с принятием нового Уголовно-процессуального кодекса милиция поставлена в еще более сложные, чем раньше, условия. Я даже слышал по ТВ некоторые панические рассуждения о том, что теперь, дескать, некоторых преступников вообще невозможно будет достать…
— Пока больших проблем после принятия нового кодекса я не увидел. Показатели нашей работы не ухудшились и в перспективе япо этому поводу мы проводили серьезный анализ — вряд ли ухудшатся. Согласен, работать стало сложнее, но, думаю, мы довольно быстро адаптируемся, наработаем практику взаимоотношений с прокуратурой, адвокатурой, судами… В общем, не думаю, что преступникам стоит рассчитывать на более спокойную жизнь.