Ресторан “Москва” и первый гастроном

Затеял его построить председатель горисполкома Е.С. Алфеев: в ноябре 1934 года на заседании президиума горсовета он поставил вопрос о строительстве образцового ресторана, открыть который наметили к новому, 1936 году. Причём новое здание должно было включать в себя не только ресторан, но и столь же образцовый гастроном. 

Курировать стройку назначили работника Наркомвнуторга (наркомата внутренней торговли) Филимонова, но он оказался “вредителем” и доверия советской власти не оправдал — до осени 1935 года движения на стройке не было. 13 августа 1935-го в сталинском горплане собралось специальное совещание по строительству ресторана-гастронома. “Безобразное, ничем не оправданное запоздание заказчика — уполномоченного “Гастронома” Филимонова в представлении подрядчику проектов и смет на строительство …отсутствие действительной борьбы за осуществление строительства магазина-ресторана с подменой этой борьбы бюрократической перепиской с Москвой…” Филимонову пригрозили персональной ответственностью, а стройку передали управлению гражданского строительства КМК. Причём директора КМК К.И. Бутенко пристращали заранее, “поскольку по строительству магазина-ресторана он взял на себя перед Москвой некоторые личные обязательства”. 

Об авторстве этого архитектурного шедевра в центре города и поныне нет единого мнения. В разгромной резолюции горплана от 13 августа 1935 года об авторах говорится несколько уничижительно: “частная группа проектировщиков, руководимая тем же тов. Филимоновым”. Что ж, если это частная группа, то воистину талантливых зодчих. В 1934 — 1935 годах в Сталинске работало несколько архитекторов: Фишер, Фризель, Бухтенков, Бровкин, Ананьев, Громов, Отурин, Козель… Но одна весьма любопытная деталь в облике “Москвы” выдаёт-таки имя автора. Деталь эта — четыре вазона на подкарнизной части южного фасада. Похожие вазоны в это же время украсили собой фронтон дома № 18 на улице Кирова (в народе он был известнее как “каэмковец”). Его автор — архитектор Ананьев. Именно он любил включать в декор зданий малые архитектурные формы. И прежде всего — вазоны. 

А вот для декоративных работ и отделки директор КМК К.И. Бутенко пригласил иностранного специалиста. Но если сейчас это, как правило, таджики или молдаване, то в советские времена предпочитали немцев. Германский архитектор и дизайнер Вилли Ламмерт уже проявил себя в Сталинске украшением ДК КМК и Сада металлургов. Именно его руками созданы лепнина зала ресторана и гастронома, а также великолепные фризы с фруктовыми натюрмортами. 

Ресторан “Москва” стал в Сталинске зримым воплощением перехода от конструктивизма к неоклассицизму в архитектуре: хотя чётких ордерных форм ещё нет, классический антураж уже налицо. Кроме того, именно это здание, как никакое другое, в нашем городе заставляет согласиться с мнением ряда исследователей, что краткий, но богатый на открытия период отечественной архитектуры в середине 1930-х — это не что иное, как советская версия арт-деко, вполне буржуазного стиля, расцветшего буйным цветом сначала в Северной Америке, а затем - менее буйным - в Европе. И совсем не случайно. Наиболее явно приметы арт-деко появлялись в советской стране в тех зданиях, которые, как бы это сказать поточнее, не вполне вписывались в советскую идеологию. И прежде всего это были как раз рестораны. 

Ресторан торжественно впустил публику лишь год спустя после его официальной сдачи — 17 февраля 1939 года в девять часов вечера — и работал до четырёх часов ночи с джаз-оркестром. В остальные дни он работал с 10 часов утра до двух часов ночи. В “Москве” трудились мастер кулинарии повар первой категории Василий Ефремович Караваев и повар-стахановец Бонарёв. Так что бытовавший до “Москвы” ресторан № 13 на Верхней колонии стал с тех пор затухать. 

“Москва” имеет до сих пор самый большой среди ресторанов Кузбасса однообъёмный зал на 250 мест! На возведение пятиэтажного гиганта ушло 1 830 000 рублей. “Кухня оборудована по последнему слову техники, - писала тогда “Большевистская сталь”. — На ней электроплита, мойка и (первая в Кузбассе) сушка посуды тоже с помощью электромеханизмов, первый в Кузбассе электроподъёмник для подачи продуктов из подвала, где шесть холодильных камер, первая в Кузбассе установка для изготовления пищевого льда. В тамбуре главного входа магазина устроена тоже первая в Кузбассе тепловая завеса для преграждения холодного наружного воздуха, специальная вентиляция в зимнее время будет подавать тёплый воздух в залы. На сооружении гастронома особо отличились десятник Губин и мастер Иванов”. 

Здесь любили провести время знатные люди Сталинска: директора, передовики-стахановцы и, разумеется, тогдашние фармазонщики — спекулянты-барыги и бандиты. Насколько качество обслуживания в “Москве” отличалось от общегородского, проиллюстрируем заметкой из “Большевистской стали” от 27 июня 1939 года: “В столовой № 14 на базарной площади всегда толкотня. Столы завалены грудами хлебной крошки и костями. Пол покрыт толстым слоем грязи. Официантки грубы”. Про “Москву” же ни одной дурной заметки в городской газете, по крайней мере, до войны так и не появилось. 

Занявший весь первый этаж гастроном, торжественно открытый 21 апреля 1938 года, только за первые три дня торговли собрал выручки 110 тысяч рублей и сразу стал лучшим среди 60 магазинов Сталинска. Его интерьеры в духе Елисеевских гастрономов на Тверской в Москве и на Невском в Питере (а в то время — на улице Горького и проспекте 25-го Октября соответственно) вполне сочетались с богатым выбором съестного. Если в городе и появлялось что-то вкусное, то в первую очередь на здешних прилавках. 12 апреля 1939 года “Большевистская сталь” сообщила, что в гастроном поступили снятые на первом участке совхоза “Сталинец” первые огурцы. К 1 Мая там продавались также редиска, салат, укроп и лук. Так что народное изречение эпохи 1980-х “При Сталине всё было” рождалось именно в таких местах. 

Благоустраивались и подступы к “Москве”. 2 июня 1938 года были выделены средства на мощение термакадамом 4300 квадратных метров по переулку 25 лет Октября от проспекта имени Кирова до бани № 6, а также 560 квадратных метров бетонных тротуаров. Любопытно, что переулок с тех пор стал улицей и прибавил к названию слово “лет”, а проспект, наоборот, стал улицей и потерял слово “имени”. 

В июле 1941 года, дабы не смущать народ в военное время, трест “Сталинскторг” ресторан закрыл — в его залах стала работать столовая № 8, а остальные помещения закрепили за госпиталем № 1241. 

Во время войны уникальная отделка едва не была утрачена, ибо текущим ремонтом ресторана никто не занимался, крыша подтекала, а интерьеры разрушались. Рабочий люд и выходящие на поправку красноармейцы из нескольких соседних госпиталей за годы войны изрядно потрепали ресторацию: от былого лоска не осталось и следа, была перебита даже вся фарфоровая посуда. 

24 августа 1943 года, в разгар битвы на Курской дуге, горисполком собрался на особое совещание. В повестке дня стоял один вопрос: состояние… крыши ресторана. Выступал главный архитектор Сталинска П.И. Отурин. Было решено предложить управляющему трестом № 53 Волкенштейну немедленно приступить к ремонту кровли, чердачных перекрытий и внутренней отделки зала ресторана; директоров госпиталя и гастронома т. Виноградова и т. Банникова обязать изыскать средства на этот ремонт; предложить т. Банникову и т. Виноградову отремонтировать наружные лестницы, тумбы и ворота не позднее 10 сентября 1943 года; предупредить т. Виноградова и т. Банникова, что если указанные сроки ремонта будут нарушены, то они будут привлечены к судебной ответственности за допущенные разрушения единственного здания ресторана-гастронома в г. Сталинске. Ремонт был проведён. 

Но к концу войны, когда было решено столовую № 8 переделать вновь в ресторан “Москва”, главной проблемой стало не чем кормить — в смысле продуктов, а в чём кормить — в смысле посуды. Её, как было сказано, перебили. И 25 февраля 1945 года “Большевистская сталь” опубликовала объявление: “Столовая № 8 Сталинскторга в здании гастронома покупает у населения за наличный расчёт для ресторана фарфоровую и фаянсовую посуду: сервизы, графины, блюда, стеклянные бокалы, стопки, рюмки и т.п.”. Народ откликнулся — поделился (не задарма, конечно) и стопочками и графинчиками - и 20 марта 1945 года ресторан “Москва” открылся вновь и стал работать ежедневно с девяти часов вечера до двух часов ночи. “В ресторане имеется большой выбор разнообразных блюд, водка и пиво”, — незамысловато писала “Большевистская сталь”. Но при этом нельзя забывать — ещё шла самая страшная война, а противники в Берлине вообще получали от своего правительства по 50 граммов хлеба на человека в день. 

Надо сказать, что ресторан такого класса, как “Сибирь” (с кухней и джаз-оркестром), в областном центре был открыт Особторгом только после войны - 26 марта 1946 года, то есть семью годами позже нашего. Кемеровский собрат разместился по адресу: Притомский участок, бывший дом Текстиля, второй этаж, и работал с часу дня до двух часов ночи. 

Первый крупный ремонт “Москвы” прошел в 1958 году, и 24 октября 1958-го ресторан вновь открылся: среди нового оборудования появился и аппарат по выделке пельменей - выдавал их по 200 килограммов в день. 

В 1962 году “Москва” была закрыта уже на капремонт. Реконструкцию осуществил архитектор М.Е. Черненко: зал расширили до 135 мест, на четвёртом этаже устроили банкетный зал на 25 мест, на пятом — зал семейных торжеств и бильярдную, перед рестораном появился козырек. “Стены окрасят в светло-серый цвет — он не утомляет”, — заявлял автор. Весьма сомнительно. Впрочем, в разгаре была хрущевская “архитектура”, и серость процветала повсеместно. 

В конце 1990-х рядом с рестораном появилась четырёхэтажная гостиница, удачно стилизованная в формы постконструктивизма и эффектно, но в то же время деликатно дополнившая объём “Москвы”. Безусловно, это прекрасный пример бережного и творческого отношения к исторической городской среде, увы, столь редкий в нашем городе. 

Было бы весьма уместно восстановить и облик ресторана в духе арт-деко середины 1930-х, тем более что подыскать деревянные столы и буфеты не так-то и трудно в частных домах. Нечто подобное попытались несколько лет назад сделать в ресторане “Восьмая проходная”, но там, кажется, со временем идея словно “размылась”. 

Самый же знатный в Сталинске гастроном был в конце 1990-х закрыт, а его сталинские интерьеры изрядно потрёпаны - обшиты светлыми панелями из прессованного картона (слава богу, не тронули пока хоть лепнину потолка). Зал с тех пор занят филиалом банка, который оформил первый этаж в своём фирменном стиле, ничуть не задумавшись, что искажает изначальную жёлто-красно-белую гамму здания. К таким же ляпам можно отнести и облицовку современной плиткой, равно как устройство во дворе некоего “московского дворика” с шашлычными, подозрительно напоминающего дворик бакинский. А вот утраченный один вазон из четырёх, увенчавших полуколонны бокового фасада, восстановить никто пока не догадался. 

Любопытно, что у кемеровчан всё приключилось с точностью до наоборот: первый ресторан 1946 года во дворе областной администрации стоит в запустении, а вот “Первый гастроном” (так и называется) архитектора Нещадимова на перекрёстке Советского проспекта и улицы Кирова блестяще отреставрирован и успешно позиционируется как элитный продовольственный магазин. 

Впрочем, думается, время уберёт всё наносное и вернёт изначальный облик этого нерядового сооружения, одного из “знаковых” зданий Новокузнецка.