Общество

Пропавший без вести — не значит забытый

Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налёте.

Найдите и прочтите полностью это без преувеличения великое стихотворение Александра Твардовского. Пропитайтесь его силой и смыслом. Словами поэта говорит солдат, который так и не вышел из боя. Сколько их таких, разорванных снарядом, засыпанных в окопе или прихороненных «на скорую руку» в общей воронке, а потом потерянных? По официальным данным, за годы Великой Отечественной войны наша страна потеряла пропавшими без вести более двух миллионов солдат и офицеров. Это огромная цифра, сопоставимая с населением некоторых государств.
Возникает резонный вопрос: почему в рядах нашей армии было такое количество без вести пропавших? Одна из причин — это то, что в начале войны, во время тяжелейшего и решающего для нашего государства противостояния, было не до «бумаготворческой» работы. На рядовой состав не заводилось даже личных дел. Пропал и пропал. И ещё: в ноябре 1942 года вышел приказ о снятии именных медальонов со снабжения Красной Армии и замене их красноармейскими книжками, что также привело к увеличению числа неопознанных солдат. Бумажная книжка в условиях войны, как носитель информации, оказалась очень ненадёжной.


В районах, где шли активные боевые действия, до сих пор в земле находятся останки огромного количества наших без вести пропавших воинов.
Весной этого года мне довелось участвовать в работе поискового отряда «Броня» из Саранска, базирующегося близ деревни Лучково, Зубцовского района, что в сорока двух километрах ото Ржева. Руководит отрядом опытный поисковик Алексей Кузнецов, на счету которого десятки «поднятых» бойцов. Придя в поисковое движение четверть века назад, Алексей остался в нём навсегда. Поиск меняет человека, меняет его мировоззрение и отношение к войне. Поисковики — это особые люди. Для них поднятые воинские останки обретают черты реальных людей. Случайных «пассажиров» в поисковом движении нет, оно их отторгает. Сюда идут осознанно и бескорыстно.
Моей мотивацией принять деятельное участие в поисковой работе стали мои воевавшие деды. Я не был с ними знаком. Оба они остались в том страшном 1942-м, без вести пропавшими. Мои шансы самому найти их останки очень маловероятны. Но я могу найти кого-то другого, тем самым отдав дань памяти и уважения к своим. А моих найдёт ещё кто-то, такой же, как я. И тогда всё встанет на свои места.
Ржевская битва — одно из самых кровопролитных сражений Великой Отечественной войны. В ходе предпринятого наступления Красной Армии в декабре 1941 года войска вермахта были отброшены на сотни километров от Москвы. Но «додавить» врага не получилось. Немецкая военная машина сумела закрепиться своеобразным выступом между городами Ржев и Вязьма, превратив этот выступ в настоящую крепость. Советским командованием с января 1942го по март 1943го было проведено несколько неудачных наступательных операций, в результате которых враг разбит не был — немцы сами, с целью сохранения личного состава, вывели свои войска (24 дивизии — около 320 тысяч солдат и офицеров) на заранее подготовленные позиции. К тому, что происходило на этом плацдарме в течение предыдущих пятнадцати месяцев, вполне применим термин — «Ржевская мясорубка». Здесь каждый клочок земли был окроплен кровью и усеян трупами. «Не побывавшему подо Ржевом трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел», — вспоминал ветеран Петр Михин. Потери с обеих сторон были огромны, но накал ситуации был таким, что о них старались не думать.


Наш поисковый отряд стоял на левом берегу реки Осуга, там, где находились позиции немцев, отражавших практически лобовые атаки красноармейцев с противоположного берега. В задачу отряда входило обследование окрестностей на предмет обнаружения останков наших бойцов. Работа эта не из лёгких. Чаще всего в ней приходится надеяться на интуицию, опыт и удачу. Основным оружием поисковика являются металлодетектор, щуп, лопата, а также умение работать с картами, ориентироваться на местности и по ландшафту определять следы воронок, окопа, блиндажа. Однако любая поисковая работа начинается с погружения в архивные материалы: документы, боевые донесения, карты. Далее следует разведывательный выход в исследуемый квадрат. Если результат разведки положительный, то планируется и организуется поисковая экспедиция.
Работая в команде опытных поисковиков, меня поразила в них какая-то неторопливая уверенность, дотошность и логичность всех действий. Погода нас не баловала. Но частые дожди со снегом, ветер, ночная температура в районе ноля никак не могли повлиять на выполнение поисковых задач. На все эти погодные мелочи никто не обращал никакого внимания. Каждое утро, после завтрака, парни «растворялись» в лесу. В лагере оставались только дежурные.
На первый взгляд, ходить по пересечённой, лесистой местности с металлодетектором — дело не хитрое. Но это только так кажется. После нескольких часов работы рука, держащая прибор, в своём весе по ощущениям увеличивается в разы. Данный прибор даёт возможность оперативно обследовать некий участок местности и определить залегание на нём металлических предметов, часто указывающих на наличие костных останков. Останки же очень хорошо определяются металлическим щупом, или, как его называют поисковики, инструментом тщательного обследования. Прощупывая территорию щупом, с шагом в несколько сантиметров, быстро начинаешь понимать, что под ним: камень, дерево, металл, резина, что-то ещё или кость. Кость издаёт совершенно особенный, только ей характерный звук. Один раз услышав, вы запомните его и ухом, и рукой навсегда.
Есть такое понятие, как «верховое залегание останков». Оно не глубокое, сантиметров 10 — 20, и означает, что в период боевых действий убитый боец или командир был либо брошен по суете военного времени, либо не найден похоронными командами. О нём забыли. И тогда природа сама хоронила павшего, из года в год покрывая его слоями опавшей листвы и травой.
Как-то «прощупывая» склон небольшого оврага, из под щупа вдруг вырвался характерный «костный» звук. Солдат? И действительно, под нетолстым слоем дёрна находились останки нашего бойца. Его принадлежность к Красной Армии хорошо определялась каской и подошвами солдатских сапог. После аккуратной расчистки, по расположению костных останков было видно, что в момент гибели боец лежал на левом боку, поджав колени к груди и закрывая руками лицо. Кто этот воин, прятавшийся от накрывшего его ужаса в собственных ладонях? К сожалению, с ним рядом не было найдено ни солдатского медальона, ни ложки или котелка с нацарапанными именем и фамилией. И если его имя так и останется неизвестным, то останки всё же обретут покой. В августе месяце, по окончании вахты, они будут торжественно захоронены на воинском кладбище в деревне Веригино. И тогда для этого бойца война, можно считать, закончилась. В этом ему повезло. Но многие другие непогребённые ещё ждут.


К непогребённым можно отнести и так называемые «санитарные» захоронения, возникшие тогда, когда воинские подразделения, неся огромные потери, вынуждены были поспешно отступать, и возможности достойно предать земле павших просто не существовало. Чаще всего подобные захоронения проводились спустя некоторое время по окончании боевых действий, но особенно массовыми они были весной, после схода снегов, когда оставшиеся на поле боя тела бойцов создавали угрозу эпидемий и заболеваний. Санитарные захоронения производились, как правило, местным населением. В них часто сбрасывались все останки и фрагменты найденных тел. Работать с такими захоронениями крайне сложно. Использовались под них воронки от снарядов и авиабомб, траншеи, блиндажи, погреба, подвалы сгоревших домов, овраги. Большинство погребенных таким образом бойцов до сих пор числятся пропавшими без вести. И большая удача для поисковика, если в этой массе костных останков обнаруживается читаемый солдатский медальон. А это значит, что родственники получат опоздавшее на десятилетия известие о судьбе и месте гибели бойца. К сожалению, при санитарном захоронении практически невозможно «соотнести» медальон и останки. В такой ситуации останки захораниваются в братской могиле с указанием установленных имён на памятной плите. Другое дело, если установлено имя павшего бойца-«одиночки». В этом случае большая вероятность, что боец обретёт покой на своей малой родине. Для поисковика такой результат дорогого стоит.
Кроме солдатских останков, ржевская земля перенасыщена металлом. И это не только осколки, но и сами не разорвавшиеся снаряды разных калибров. При обнаружении подобных «подарков», все они в обязательном порядке сдаются службам МЧС для уничтожения, так как, несмотря на «возраст», до сих пор представляют реальную опасность.
Вообще поисковая работа, как в моральном, так и в физическом плане, не для слабых. Здесь человек проверяется и на силу духа, и на надёжность, и на патриотизм! Моя «ржевская» вахта меня в этом полностью убедила. Здесь все находятся в равных условиях, вне зависимости от статусного положения в обществе. Взаимопонимание и умение работать в команде поисковиками ценятся очень высоко. Без этого там и нельзя.
Получив государственную поддержку, поисковое движение сегодня испытывает небывалый подъём. Благодаря ему десятки тысяч воинов обрели покой. Но, как считает Алексей Кузнецов, работы поисковикам хватит ещё не на одно десятилетие. А это значит, что новые и новые имена будут вписаны во Всенародную Книгу Памяти.

Андрей Чекалин, научный сотрудник музея-заповедника «Кузнецкая крепость».

Андрей Чекалин Общество 09 Июл 2024 года 45 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.