Обнажённый нерв на острие скальпеля нейрохирурга

"По уровню знаний, опыту Виктор Степанович Карпенко уже давно должен быть профессором. У него все есть, чтобы сделать докторскую диссертацию. Но он очень увлечен практической нейрохирургией. Он сам работает как одержимый, вдумчиво, ответственно. И этому учит своих молодых коллег. Карпенко - настоящий Врач, именно с большой буквы".

Анатолий Андреевич Луцик, профессор, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН, директор клиники нейрохирургии ГКБ № 29.

Виктор Степанович Карпенко профессию долго не выбирал. У него было два варианта: стать летчиком, в годы его юности все мальчишки грезили небом, или хирургом. Тоже было поветрие на профессию после фильма “Коллеги” про молодых врачей по роману Василия Аксенова. Долю привлекательности к хирургии привнесли рассказы его родной тетки, которая прошла всю Великую Отечественную войну операционной медицинской сестрой. В летчики не пустила мама. И правильно сделала. Сегодня Виктор Степанович известный в Кузбассе нейрохирург. Да и в стране таких по пальцам можно пересчитать. Он заведует 2-м нейрохирургическим отделением городской клинической больницы № 29.

Начинал доктор Карпенко свою профессиональную деятельность травматологом в Осинниках. Потом была ординатура, работал врачом-нейрохирургом, заведующим нейрохирургическим отделением. Защитил кандидатскую диссертацию и получил звание доцента.

Чем больше узнавал о профессии, тем ответственней подходил к своему делу.

Нейрохирургия — это наиболее сложная область хирургии. Представьте, что на каждом миллиметре нашего головного мозга расположены центры, отвечающие за все процессы жизнедеятельности человека: мысли, чувства, движения… Насколько точными и выверенными должны быть действия нейрохирурга, когда он работает на головном мозге или позвоночнике.

И какая колоссальная ответственность!

Как говорит сам Карпенко: “Исход операции чаще всего решают мгновения. Счет идет на секунды, минуты. А сама операция растягивается на 6-8, а иногда и на 15 часов”.

Сегодня такие операции высокотехнологичны, но основным инструментом нейрохирурга остаются скальпель, знания, умение их применять и физическая подготовка.

Спрашиваю у Виктора Степановича, как он и его коллеги справляются с такой нагрузкой.

— А вы знаете, в какой-то момент наступает творческий запой, когда забываешь обо всем, кроме конкретной операции, конкретного человека.

Теперь понятно, почему в нейрохирургии работают в большинстве своем — мужчины. У доктора Карпенко в отделении девять молодых красивых и очень интеллигентных врачей.

— Ходит мнение, что хирурги после операции снимают напряжение и усталость спиртом, сигаретой.

— Да ничего подобного. Можно погулять, поговорить с сыном по телефону. Полить цветочки — тоже восстанавливает душевное равновесие.

— А бывает, что душа не лежит к делу?

— Ну я же врач, профессионал. Тут другое. Есть такие пациенты, которые идут на операцию не веря в ее успех. Непонятно, что там у них происходит, но вот такие они. И в этом случае ты уже действуешь как психолог. Пытаешься настроить человека на здоровье. Преодолеваешь его “я все равно умру”. Умереть — это самый легкий исход. Нужно набраться сил, мужества побороться со смертью. Победить смерть можно только тогда, когда ты на равных с пациентом борешься за жизнь. Человек может сам себя запрограммировать на здоровье, веру в жизнь. И врач должен убедить его в этом.

Мы обязаны быть откровенны с больным. Говорить ему правду. Мы ведь не боги и не всегда можем помочь человеку так, как хотелось бы. Но мы можем облегчить его боль, продлить жизнь и улучшить ее качество. Так я понимаю свой врачебный долг. И этому учу своих молодых коллег.

Несмотря на то, что к медицине сегодня не совсем хорошее отношение, нейрохирургия остается привлекательной сферой деятельности.

Работа наша не очень денежная, но требует полной отдачи сил, знаний. Ставка молодого врача небольшая, остальное он добирает дежурствами, практически не бывая дома. При таком раскладе, только тот, кто по-настоящему предан делу, остается в профессии. И я счастлив, что рядом со мной работают такие люди.

Мы долго говорили с Виктором Степановичем об отношении государства к медицине, незащищенности врача, о том, почему наши состоятельные соотечественники предпочитают лечиться в Израиле, Германии, Америке.

— Опыта, знаний у наших врачей может быть и побольше чем у зарубежных коллег. В том же Израиле, Америке работает очень много российских врачей. Мы, конечно, отстаем от них в техническом оснащении. Но не по мысли. Мыслим мы глубже их и дальше.

Мне не очень нравится, что мы сегодня подгоняем российскую медицину под американские стандарты. Русская медицина всегда отличалась тем, что она лечила больного, а не болезнь. Мы и должны развиваться в этом направлении. В этом наше преимущество.

Анна Шаманаева (фото)