Общество

«Но я снова возвращался в строй…»

Иван Сергеевич Черкашин — участник Великой Отечественной войны, прошедший её дорогами все четыре военных года, награждённый боевыми орденами и медалями, а в мирное время — трудовыми. О фактах из своей военной биографии Иван Сергеевич рассказал сам, составив из них «краткую биографию», а по сути — полную подробностей историю своего участия в боях Великой Отечественной. А также две тетради стихов о том, как это было…
Большая семья Черкашиных жила в деревне Кротово Доволенского района Новосибирской области (в то время — Западно-Сибирского края). Иван родился 1 октября 1919 года, он был одним из старших сыновей. И когда ребята подрастали, то брали на себя большую часть забот о хозяйстве. «Помню сейчас, у нас был большой деревянный дом, простоял не менее 70 лет и сильно покосился на северную сторону, — вспоминал Иван Сергеевич. — Отец построил «самануху» во дворе, сложил печь, и мы переселились в новый дом. В избе была одна деревянная кровать, а для нас, пятерых ребят и троих девчат, были полати двух ярусов и печь, на которой мы спали. Летом, в период дождей наша изба промокала в нескольких местах, а зимой все промерзало. С этим домом мы вошли в колхоз «Красная Грива», где нас приучали к труду и трудностям». Отец, Сергей Иванович, работал в колхозе конюхом и пастухом, а дети были первыми его помощниками. Однажды отец сильно простудился и заболел, его положили в больницу. Все хозяйство и заботы о семье взвалила на свои плечи мама, Евдокия Романовна. В октябре 1933 года отец умер. «Нас осталось восемь детей — один другого меньше. Брату Петру было 16 лет, мне — 14, Николаю — 12, Гаврилу — 10, Василию — 7. Все пошли работать в колхоз, зарабатывать трудодни, а что на них получишь — об этом скажут только в конце года». Старшая сестра Галина уже была замужем, но, как могла, одевала и обувала братьев и сестер. Ева нянчила младших, и они звали её «няней».
В школу одежду и обувь носили по очереди. В классах было холодно, не хватало тетрадей и карандашей, а портфели делали из фанеры или досочек. Но учились ребята хорошо. После учебы старший Пётр пожелал ехать в Сталинск, на комсомольскую стройку КМК. Иван после смерти отца считал себя взрослым, работал секретарем сельсовета. В 1938 году вступил в комсомол, в школе был пионервожатым, участвовал в художественной самодеятельности. «Вдобавок я часто болел малярией, два раза тонул: один раз, когда переходил в разлив через реку Чулым, а второй — когда упал с лодки. Но все обходилось благополучно, и я снова возвращался в строй», — писал Иван Сергеевич.
В 1939 году Ивана Черкашина призвали в ряды Красной Армии: 31 августа его с товарищами посадили в вагон (для многих это путешествие по железной дороге было впервые в жизни) и отправили во Владивосток. После 12-дневного карантина распределили по ротам и родам войск: «Все ребята нашей деревни попали в матушку-пехоту». Черкашин пошел учиться на младшего командира, и курс полковой школы окончил не за год, как положено, а за полгода. В мае 1941-го красноармейцы проходили учения в уссурийской тайге в Хабаровском крае. Учения были приближены к боевой обстановке, и небольшая оплошность или нерасторопность обсуждалась, а за проявление находчивости и смекалки объявлялась благодарность. «Что думал каждый из нас в ту ночь на 22 июня 1941 года? — пишет Иван Черкашин. — Но днем мы узнали, что фашистская Германия напала на нашу Родину, бомбит наши мирные города и сёла, все горит — от Балтики до Черного моря…»
78-я стрелковая дивизия, в которой служил Иван Сергеевич, расположилась в горах около линии железной дороги над рекой Уссури. На другой стороне — нейтральная зона и японские воинские части. В горах бойцы хорошо укрепились и уже приготовились зимовать, но 10 октября по приказу командира погрузили свою технику на железнодорожные составы и в срочном порядке отправились на запад — на защиту Москвы: «Много радости, а порой и страха было в наших сердцах. Только вчера на учениях мы стреляли по мишеням холостыми, а теперь едем с боевыми патронами и снарядами, бить по живым мишеням, по людям. Но они нам представлялись хуже мишеней, и нисколько не жалко выпустить в эту фашистскую фигуру не один патрон, а всю обойму без промаха, без жалости, без страха — с ненавистью в груди. Зачем он, фашист, сюда пришел?»
В конце октября 1941 года дивизия прибыла на место назначения под Москвой: «Мне кажется, что не успела наша дивизия принять боевой порядок, как ей пришлось сразу вступить в бой. Враг бросил большие силы танков, авиации и артиллерии и стал нас теснить. Мы отступали с боями, несли потери. В одном бою под Михайловкой мы подбили четыре танка, несколько орудий и уничтожили несколько десятков фашистов, но враг шел на нас с утра и дотемна, а ночью отдыхал. Мы же ночью ходили в атаку и отучили его спать спокойно. Так было на всех фронтах, где дрались наши дальневосточники-сибиряки. В первых боях погибли мои друзья — Иван Майоров и Николай Ремизов…»
Бой 28 ноября под селом Морозовка, что в 35 — 40 километрах от Москвы, Иван Черкашин называл своим боевым крещением: «Нашему взводу было приказано идти на пополнение в один из батальонов нашей дивизии. Три отделения двинулись из леса прямо на фронтовую полосу в это село. Первым пошло отделение младшего сержанта Ермакова, я двигался за ним метров в 150ти. Вдруг видим, что отделение Ермакова ведет огонь неизвестно по кому, прямо на окраине села идет стрельба. Несколько выстрелов, крик, и все умолкло. Я приказал своим ребятам лечь и быть наготове, затем короткими перебежками идти на выручку отделению Ермакова. При первом подъеме в меня полетела очередь из пулемета. Я приказал ползти за мной, но тут же по нам открыли огонь из нескольких стволов. Я понял, что в этом селе уже немцы, и наши, по всей вероятности, попали к ним в лапы. Решили отступать по одному, а бойца Бидовкина я послал быстрей вперед, предупредить наше третье отделение. Но не успели подняться, как по нам открыли огонь из шестиствольных минометов. Первый залп — недолет метров 100, второй — перелет метров 70. В это время мы все поднялись — бегом. И снаряды рвались в том месте, где мы только что лежали. Третьим залпом ранило и контузило одного бойца, Антонова».
В начале декабря 1941 года пришлось отступать до Подмосковья. Оружие имелось, но патроны были на исходе, гранаты — 40 штук на 12 человек, и один пулемет, и тот искалечен, стрелять из него было нельзя. «Навстречу к нам выехало высшее командование, товарищ Жуков и, кажется, был еще Рокоссовский. Немного побеседовал, сказал все негодное оружие сдать, и дали нам хорошие винтовки типа СВТ с диском на 15 патронов. Эту винтовку мы знали, и она нам не нравилась — в ней часто заедал патрон, и приходилось перезаряжать. Так что лучше нашей «трёхлинейки» не найти».
Той зимой Иван Черкашин был тяжело ранен. 4 декабря дивизия пошла в атаку у села Домодедово. Немцы, как вспоминал Иван Сергеевич, не приняли рукопашный бой и стали отступать, бросив технику. Село было освобождено, но бойцы продолжали наступление. «На окраине села я очень ловко пристроился стрелять через сруб колодца, но минут через тридцать немцы начали сильно обстреливать наши позиции. Один снаряд разорвался метрах в пяти от меня, второй — еще ближе, а третий — прямо у моих ног. Я был ранен осколками в спину и грудь, кровь хлынула через рот, не давая крикнуть о помощи. Я заполз в канаву и подумал, что здесь мне придется умирать, но минут через десять ко мне подбежали Мурзин и Кабанов и на двух детских санках повезли в лес, куда стаскивали раненых и убитых наших солдат. Ко мне подошел командир батальона, вытащил медальон и записал в число убитых. Потом ко мне домой отправили похоронку. Меня считали погибшим до того часа, пока я не прислал письмо из госпиталя в Казани».
В госпитале Иван Сергеевич пролежал три месяца, а потом был направлен командиром формирующегося батальона выздоравливающих. После тяжелейших ранений он снова вернулся в строй. На базе батальона сформировали лыжную роту, в составе которой Черкашин участвовал в боях под Сталинградом. От роты осталось в живых семь человек…

И.С. Черкашин (крайний справа) с фронтовыми товарищами. 1943 год

 

И.С. Черкашин (слева). Май 1945 года

Затем фронтовые дороги вели Ивана Черкашина к Днепру. Потом он воевал в Румынии, освобождал Болгарию и Венгрию. Война для него закончилась в Австрии, в городе Винер-Нойштадте. Домой он вернулся после демобилизации в 1946 году. Он был награжден двумя медалями «За отвагу», медалью «За оборону Москвы», орденами Красного Знамени и Отечественной войны первой степени.
В Сталинске Иван Сергеевич нашел дело по душе — в системе трудовых резервов, в ФЗО № 3. Сначала трудился воспитателем (фронтовик-победитель был для подрастающего поколения настоящим примером для подражания!), потом заместителем директора, а с 1949 по 1958 год — директором ФЗО. С 1958 года до самого выхода на пенсию Иван Черкашин работал начальником строительной группы Новокузнецкого горпищеторга. И семейная жизнь Ивана Сергеевича сложилась как нельзя лучше: с супругой Галиной Емельяновной вырастил четверых детей.


Иван Сергеевич Черкашин ушел из жизни в 2007 году в возрасте 87 лет. В память о нем остались воспоминания о фронтовых дорогах, записанные чернилами в обычной школьной тетради в клетку, и стихи, которые Иван Сергеевич писал после тяжелых боев, — не всегда, как он сам признавал, складные, но искренние и с душой.
…Вот и всё, что успел написать
Из записей походного блокнота,
Можно много ещё вспоминать,
Ведь путь большой,
большая пройдена дорога…

Подготовила Ольга Осипова. Фото из семейного архива Черкашиных. Общество 05 Май 2023 года 136 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.