Общество

“Нам аплодировали стоя”

В июне нынешнего года исполняется 85 лет со дня открытия Дворца детского (юношеского) творчества в Новокузнецке (Сталинске). Он был создан в 1935 году по инициативе женщин Кузнецкстроя и при непосредственной поддержке замнаркома просвещения СССР Надежды Константиновны Крупской, имя которой дворец носит до сих пор. Первое его название — Детский дом культуры, в 39-м году он был переименован в Дом пионеров и школьников. Об этом времени воспоминания нашей читательницы Нины Гордеевны Кашиной (Леоновой).

— Дом пионеров для детей того времени был настоящим дворцом: широкие лестницы, просторные светлые залы, устланные коврами, экзотические растения в кадках и горшках, скульптуры у парадного входа. Здесь было множество кружков и секций, которые охватывали различные направления творчества детей. Пятиклассницей я пришла в Дом пионеров, директором которого тогда был Вениамин Васильевич Смельский, и записалась в ансамбль песни и пляски. Меня прослушали и взяли в хор ансамбля. Руководил им Николай Никифорович Чепуров, одаренный музыкант, виртуозный баянист, веселый и общительный человек. Его знал почти весь Сталинск, потому что ни один городской праздник не обходился без него. Дети любили его и почтительно называли “дядя Коля”, настолько он был родным.

Кстати, у него самого было семеро детей, и все они владели музыкальными инструментами: баяном, скрипкой, фортепиано, младшие играли на дудочках и бубнах. Целый оркестр (на снимке). Старшие дети Чепуровых тоже занимались в нашем ансамбле: Люба была его солисткой, Витя играл на скрипке. Благодаря его мастерству я очень полюбила скрипку, её волшебное пение, и дала себе зарок, что когда у меня будут дети, я их обязательно отдам учиться игре на скрипке. Так у меня и получилось. И самое замечательное, что первую скрипку моей дочери Наташе подарил преподаватель кружка игры на скрипке Дома пионеров Глеб Яковлевич Гончаров, которого я помнила с детства, как очень доброго человека, и случайно встретилась, когда искала для дочери инструмент.

Участники ансамбля песни и пляски (около 60 человек) были чудесными и талантливыми ребятами. Музыканты: три баяниста и скрипач, танцоры и певцы. Я пела в хоре. Мы исполняли песни и танцы разных народов нашей большой страны. Каждый номер тщательно готовился. Например, когда пели песню “Полюшко, поле”, то выстукивали топот лошадей специально сделанными деревянными формочками. У зрителей настоящий восторг, нам аплодировали стоя. При выступлении танцоров сцена “ходила ходуном”. А какие были у них костюмы! Просто загляденье! До войны мы часто выступали в Театре металлургов на городских мероприятиях и на мероприятиях, которые проводил КМК.

В июле 1940 года наш ансамбль пригласили на областную олимпиаду в Новосибирск. Тогда не было Кемеровской области, она входила в состав Новосибирской. Участников олимпиады было много. Но мы готовились, репетировали до усталости, постоянно выступали. И не напрасно. Ансамбль занял первое место по области. По приезде домой нас поздравили представители горкома партии, горисполкома. Наше выступление на олимпиаде записали и показывали в журнале перед сеансом в кинотеатре “Коммунар”. Как было приятно смотреть…

В1941 году мы должны были ехать в Москву на Всесоюзный смотр. А пока нас отправляли с концертами по деревням и селам от Ашмарина до Темиртау. В Темиртау концерт давали поздним вечером. Ночевать остались тут же, в клубе. На следующий день в 12 часов собирались уезжать домой. Утром в клубе нам показывали кинофильм. Вдруг во время сеанса распахнулись двери и кто-то крикнул: “Война! Началась война!” Мы побежали на вокзал, но билеты на поезда не продавали. А после обеда уже шли теплушки с солдатами, которые выглядывали в небольшие окошки, а мы им махали рукой. И плакали, хотя еще не понимали, что такое война.

Уехали мы только через день, когда за нами прибыл директор Дома пионеров Смельский. Когда я вернулась домой, то узнала, что одного из моих старших братьев забрали на фронт. Второй брат, военный, уже был в армии. У Нины Луценко, солистки ансамбля, родителей-врачей тоже забрали на фронт. Осталась только записка. И так было у многих участников ансамбля.

В начале войны меня вместе с другими девушками военкомат направил на прохождение военной подготовки для дальнейшей отправки на фронт. Ежедневно на стадионе Нижней колонии мы учились ползать по-пластунски, стрелять из винтовки, приобретали навыки связистов. Когда я приходила домой, отец еще в дверях тревожно спрашивал: “Ну что, дочка?” — “Нет, тятя, пока ничего”, — отвечала я. Однажды на этих военных сборах нас выстроили, пофамильно отобрали 15 девушек и приказали явиться на завтра к 9 часам утра в военкомат. Зачем, не объяснили, сказав, что все будет известно на месте. Как в ту ночь мы переживали! А на утро военную подготовку нам заменили работой в военкомате, где мы занимались документами, разносили повестки. До 12 часов дня я трудилась в военкомате, а потом бежала в Дом пионеров.

В дни войны мы продолжали давать концерты в городе, поселках и деревнях. Как-то нас отправили вверх по Томи. Плыли на большом плоту, восхищаясь полноводной рекой и красотой берегов, с уходящими в небо лесами. На берегу первой деревни нас уже ждали: стояла запряженная лошадь с телегой для перевозки костюмов и инструментов. Сами мы с рюкзаками за спиной шли пешком. Давали концерт, нас кормили тем, что было, в основном молоком и хлебом. А потом мы перебирались дальше, в следующую деревню. Концерты устраивали в каждом населенном пункте. Зрителями были женщины, дети, старики. Все мужчины ушли на фронт. Номера концерта принимались очень тепло. У хористов обязательной была песня “Гимн Сталину”. Помню только вот эти слова:

Приезжай, товарищ Сталин,

Приезжай, отец родной!

Мы пошлем тебе навстречу

Самых лучших лошадей.

Будешь ехать через поле,

Полюбуйся чистотой,

Как хлеба в лучистом мае

Обмываются росой!

В годы войны в Сталинск начали поступать санпоезда с ранеными. В разных районах города открывались госпитали. Мы, участники ансамбля, стали приходить туда и устраивать концерты. Бойцы, кто мог передвигаться, собирались в каком-нибудь просторном помещении. Тем, кто не мог ходить, мы, разбившись на группы, исполняли номера прямо в палатах. Тяжело было смотреть на раненых. Многие из них плакали, вместе с ними плакали и мы. Но, несмотря на это, мы своим детским творчеством поднимали им настроение.

Раненых, которые поправились, переводили в госпиталь, находившийся в ГИДУВе, куда в самом начале войны из Вильнюса передислоцировалось Виленское пехотное училище. Там готовили командиров среднего и младшего звена, а Институт усовершенствования врачей долечивал бойцов и давал “добро” на отправку в строй. В здании был большой зрительный зал, и мне не раз приходилось участвовать в концертах в составе ансамбля песни и пляски Дома пионеров и школьников.

В августе 1943 года, после смерти отца (мамы у нас не стало еще задолго до войны), я осталась одна с маленьким братом, надо было его поднимать, пришлось идти работать. Устроилась учеником счетовода на комбинат питания КМК, так там до пенсии и проработала.

В Дом пионеров ходить было уже некогда, поэтому дальнейшей судьбы нашего ансамбля не знаю. Может быть, в нашем городе еще есть участники ансамбля военного времени, и они смогут дополнить что-то к моему рассказу. Поэтому прошу: откликнитесь, пожалуйста, нам будет что вспомнить.

В этом году в июне мне исполнится 95 лет. Я труженик тыла, вдова участника Великой Отечественной войны. Мой муж, Леонид Николаевич, пехотинец, старший сержант лыжного батальона, участвовал в Сталинградской битве, был тяжело ранен, комиссован по инвалидности. В 1961 году ушел из жизни. Брата, а потом своих двоих детей поднимала одна, но никогда не горевала, трудилась не покладая рук, к людям всегда с добром, и они отвечали тем же. Может, потому и долго живу, а нынче с радостью жду три юбилея: Победы, дворца (моего Дома пионеров) и свой.

 

Подготовила Ольга Волкова.

Снимки из архива семьи Кашиных

editor Общество 21.02.2020 192