Общество

“Между жизнью и смертью”

Прорыв блокады Ленинграда 18 января 1943 года стал серьезным ударом по престижу Третьего рейха в мире. Советское командование стремилось любой ценой окружить и уничтожить мгинско-синявинскую группировку противника и затем, развивая наступление, целиком разгромить группу армий “Север”. В рамках этой широкомасштабной операции, получившей название “Полярная Звезда”, в течение февраля-марта 1943 года части Северо-Западного фронта атаковали позиции немцев в районе Демянска и, позднее, Старой Руссы, а 54-я армия Волховского фронта — под Любанью, около деревни Смердыня.

Ожесточенные бои продолжались до 27 февраля, однако после первоначального успеха советские войска оказались отброшенными на исходные позиции. Сказались недооценка противника и недостаточная подготовленность операции. Даже когда к середине марта ее провал стал очевиден, командование отдало приказ об очередном наступлении. Оно продолжалось с 19 марта по 2 апреля.

До сих пор это время в памяти участника Великой Отечественной войны, ветерана труда ЗСМК, 96-летнего Ивана Ивановича Рогинцева. Страничка из его воспоминаний, которую он назвал “Между жизнью и смертью”…

Во фронтовой песне “Землянка” есть такие слова: “До тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага…” У меня оказалось и того меньше, если бы ростом был чуть выше. Прошло 78 лет с той весны, когда это случилось. Я давно уже пенсионер, отдыхать бы да отдыхать, но до сих пор занимаюсь военно-патриотической работой. Кто, как не мы, фронтовики, расскажет о кровопролитных боях прошедшей войны, которую все видели своими глазами. За долгие четыре года я прошел от Ленинграда до Берлина. Меня часто спрашивают, как я уцелел. Солдатское везение. Один раз смерть обошла, второй, на третий смотрит — что с ним связываться…

Шел 1943 год. После прорыва блокады Ленинграда немецкое командование, понимая, что план задушить город голодом, бомбежками и обстрелами рухнул, решило во что бы то ни стало закрыть эту отдушину для ленинградцев и начало сосредотачивать и укреплять свои силы в районе поселка Синявино. Наше командование, разгадав замыслы противника, готовило контрудар. С этой целью в район сосредоточения советских войск перебрасывалась военная техника и боевые подразделения. Нашу батарею мощных ракетных установок направили на окраину деревни Красный Бор, где мы приступили к оборудованию огневой позиции. Для монтажа пусковых ракетных орудий требовалась чистая ровная площадка. Выполняя приказ командования, мы, вгрызаясь в промерзлую землю, разгребали завалы, засыпали воронки от бомб и снарядов. Работы велись только ночью, чтобы не демаскировать себя, да и сохранить свои жизни. Ведь передний край немецких войск был близко, и наши позиции были видны как на ладони. Даже и не видя нас, они вели массированный огонь из пушек и минометов. Только расчистим площадку за ночь, как с наступлением рассвета начинается обстрел, и наша огневая позиция превращается в сплошь изрытую воронками землю. Мы спасались в землянках и окопах.

В очередной раз, выровняв площадку и зарядив ракетами пусковые орудия для залпа, мы забрались в окопы в ожидании команды “Огонь!”. Март, холодно, летят хлопья снега, да еще с Ладоги дует пронизывающий ветер. После тяжелой работы и под постоянными обстрелами все вымотались до предела и промерзли до костей, ведь обогреться-то негде!

На третьи сутки, под утро, ветер ослаб, а потом и совсем стих, появилось солнце. С немецкой стороны обстрел прекратился. Разморило что ли их? Мы воспользовались затишьем и высыпали из окопов погреться под ласковыми лучами. Недалеко от нашего окопа стояла полуразрушенная рубленая баня. Вот туда я и направился отогреваться у теплой стенки. Прижался к бревнам во весь рост, тепло окутало меня, голова поплыла… Хорошо-то как… И тут же забыл, что час назад был артиллерийский налет, что продрог в холодном окопе, что желудок пуст. Над головой в чистом голубом небе яркое солнце, ни одного вражеского самолета, тишина, даже автоматной стрекотни не слышно. Как будто и не на передовой. Размяг так, что даже слезой пробило. Почему, за какие грехи мне, восемнадцатилетнему парню, выпала такая судьба ходить по грани между жизнью и смертью, спасаться от пуль и снарядов в грязном окопе, промороженному, вот уже два месяца немытому, голодному? Вдруг звенящую тишину прервал резкий щелчок над головой. Сверху, прямо по лицу, что-то скользнуло. От неожиданности я вздрогнул, повернул голову и увидел на бревне белое пятно от свежего скола щепки. Опустившись на колени, я стал искать эту щепку. Ко мне подошел пиротехник батареи, лейтенант Захаров: “Что ползаешь?” — спрашивает. Я ему протягиваю найденную щепку. Осмотрел он ее и говорит: “Да в ней отверстие от пули!” А когда глянул на место, откуда она отскочила, то и в бревне обнаружил дырку. Захаров о чем-то поразмыслил и произнес: “Ну-ка, становись на то место, где стоял, посмотрим, на каком расстоянии ты был от смерти”. Я встал к бревенчатой стене спиной. Лейтенант вставил в отверстие, проделанной пулей, спичку, просунул указательный палец между ней и моей головой: “Один сантиметр! — говорит. — Да по тебе, брат мой, снайпер стрелял!” Мое весеннее томление как рукой сняло. Пригнувшись, мы с лейтенантом быстро спустились в окоп. Медлить было нельзя, немецкий снайпер мог уложить нас обоих. Из-под моста, где, видимо, укрывался снайпер, снова послышались выстрелы.

В окопе Захаров по-дружески потрепал меня по голове: “Счастливый ты человек, что ростом не вышел”.

Ольга Волкова Общество 26 Мар 2021 года 108 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *