Культура

В добровольном плену

Серёжа

В один из последних августовских дней к Александру Викторовичу Тебякину, как, наверное, и к другим преподавателям 40-й музыкальной школы, нескончаемой вереницей шли родители его учеников выяснять расписание на новый учебный год. Трудность была в том, что почти все эти дети в общеобразовательной школе будут учиться с утра, а значит, осваивать науку игры на фортепиано предстоит во вторую смену, то есть кому-то уже поздним вечером. Но он как-то довольно быстро находил "окно", и никто из его двадцати пяти учеников не остался на улице. Заниматься они будут два раза в неделю по сорок минут. Но у таких особо одаренных, как Серёжа Буримов, уроков всегда больше, особенно перед конкурсами.

Александр предложил мне прийти пораньше, чтобы послушать Буримова. Я довольно часто бываю в 40-й ДМШ и всегда с удовольствием слушаю этого суперталантливого мальчика. И когда он вошел с букетом роз для педагога, обрадовалась. Вихрастый пацан с лучистыми глазами вытянулся и стал шире в плечах. Надо же, как за лето дети меняются. Отдыхал он в Горном Алтае, в спортивном лагере.

"От турника руки болят", — пожаловался мне мальчик. Мы разговаривали с ним, когда Тебякина не было в кабинете. "У тебя не появлялось желание бросить музыку?" — спросила Сергея. — "Да, как у всех. Но потом опомнился", — как-то очень по-взрослому ответил мне он.

Вернулся Александр Викторович.

— Ну, давай "Полет шмеля", — велел он Сергею.

Я не музыкант, и поэтому мне казалось, что Сережа хорошо играет и Римского-Корсакова, и Рахманинова, и Бетховена, и Чайковского "Думку". Но Тебякин останавливал его, ругал.

— Нет, этот звук меня не устраивает, меня не устраивает плоский звук, — возмущался он и требовал повторения. Вдруг взорвался.

— Стоп. Быстро выплюнь жвачку. Быстро!

Серёжка подбежал к окну, выплюнул со второго этажа жвачку. Сел к инструменту.

— Сыграй мне фактуру, как положено. Не позорь меня перед Татьяной Александровной. Ну, хотя бы так, — говорил Тебякин после очередного повтора. И слова "молодец", "умница" он тоже мальчику говорил. Спокойно, без нервов, терпеливо, с пониманием происходящего слушала и игру сына, и замечания преподавателя Катя Буримова. Это благодаря ей Серёжа не пропускает всех конкурсов и во многом благодаря педагогу он постоянно на них побеждает.

— Ты уж больно свирепый сегодня, — сказала я Тебякину (через тринадцать лет знакомства мы перешли с ним на "ты").

— Я всегда такой с теми, из кого можно вытащить, что надо. Не со всеми я так. Если нет у ребенка больших данных, а он старается, что ж я буду свирепствовать. Я со всеми разный. А ты заметила, как Серёжка вырос? Он играет грамотно и выразительно.

— Твоя гордость Ильдар Саубанов — третьекурсник Московской консерватории, сегодня Буримов твой любимый ученик?

— У меня все любимые, а Серёжа — ученик, который приносит мне дивиденды. Я вкладываю свои усилия, получаю результат. Вот это самое главное.

— А результаты у него высокие?

— Всякие бывают. Бывают блестящие, бывают не совсем блестящие. Это же нормально. У меня есть и другие ученики, регулярно занимающие призовые места на конкурсах, международных в том числе, Вероника Бочкарева, Люба Грищенко, Юля Мартынова, очень сильный начинающий Иван Мартынов, Лиза Пятаева, Лиза Степанова. Я стараюсь практически всех своих учеников выставлять на конкурсы, хотя бы на внутришкольные. Это хорошая возможность для закаливания нервной системы.

Александр Викторович

Самое ответственное в работе педагога не упустить ребенка, правильно его направлять. Ну и считаться с его интересами, его мнением. Если он чтото неправильно в музыке воспринимает, надо так убедить его, чтобы не обидеть. Надо быть психологом. Объяснить, что так нельзя играть, потому что это вне традиции, вне стиля этого композитора. Надо все скорректировать, разрулить.

— Мы не однажды с тобой говорили на эту тему. В классической музыке очень важны каноны, как в иконописи. И этого давно нет в театре, настолько, что порой даже автора пьесы не узнаешь.

— Когда традиция исполнения сохраняется, это дорогого стоит, это и есть классика. В каждом музыкальном стиле свои особенности, работают свои законы, которые являются традицией для исполнителя. Например, для классики важно соблюдение строгих канонов, единства темпа, цельности формы, скупость педализации. А в романтике наоборот, многообразие педализации, здесь исполнитель может позволить себе какие-то темповые отклонения, с большей свободой выразить свои чувства. Ты же слышала сегодня исполнение произведений разных стилей. Серёжа играл. Он справляется с моими замечаниями, реагирует и исправляется. Дети способны это делать спокойно. В Бахе строгость, сдержанность, строгие закономерности, и штриховые, и темповые. В этюдах другие задачи ставятся. Этюды, кстати, тоже разные бывают. Есть инструктивного характера, в них определенный набор технических фигураций. Эти этюды вырабатывают волевые качества ученика и какой-то определенный вид техники, этюд на арпеджио или на мелкие пассажи. Или гаммообразные, этюд показывает, как ты владеешь гаммами. А есть этюды концертные, там уже идет раскрытие музыкального образа. У нас есть художественные этюды Шопена, Листа, Рахманинова. Там ставятся в совокупности технические задачи с художественными.

— Возможно ли это все знать, тем более ребенку?

— Для этого и существует педагог, который объясняет и направляет. Он должен подстроиться под любого ученика, использовать физиологию руки ребенка (у кого-то широкая кисть, у кого-то узкая и пальцы разной длины). Надо почувствовать строение его руки, как будто ты его рукой играешь. Вот говорят: методика. Да методика вообще ничему не учит. Методика — это опыт педагога. Я учусь с каждым учеником, а они все разные.

— У тебя двадцать пять учеников. Зачем они все приходят к тебе?

— Должны приходить сто двадцать пять и необязательно учиться играть на фортепиано. Каждого ребенка надо учить какому-то ремеслу — живописи или хореографии. Ну а музыке надо обучать абсолютно всех. Хорошо, если ребенок что-то знает о музыке, а еще лучше, если он на чем-то играет. Это вносит разнообразие в его жизнь.

— Бывает же, бросают музыкальную школу.

— Значит, педагог не заинтересовал его или где-то перегнул палку, неправильно репертуарную политику выбрал.

— Но разные же цели у ребенка и его родителей. Кто-то хочет стать профессионалом, а кто-то для себя научиться играть.

— Цель у педагога единственная — влюбить ученика в музыку. А выбрать профессию — это не цель. Я могу, конечно, рекомендовать развивать в этом направлении кого-то более способного. Но не у каждого есть такие предпосылки. Да и невозможно и не нужно делать из каждого ученика профессионала. Где они будут работать? Это какая будет конкуренция. Поэтому наша задача — научить играть на том уровне, что предлагает программа музыкальной школы и научить любить музыку, слышать ее и понимать. Мы же еще и аудиторию, музыкально образованную воспитываем. Приезжает к нам на гастроли классический музыкант, тот же Башмет. Кто пойдет на Башмета? Пойдут те люди, которые окончили музыкальную школу. Потому что им это понятно и интересно. Если процентов десять после музыкальной школы продолжат свое образование, это уже прекрасный результат.

— А вот эти разговоры о необходимости сокращать число музыкальных школ, закрывать их. Насколько это опасно?

— Это, конечно, опасно. Как можно закрыть музыкальную школу, я даже не могу этого представить. Когда я учился в музыкальной школе, кстати, в этой же, у нас скрипку вела Наталья Борисовна Пинская. Класс очень маленький был, а когда я пришел сюда работать, здесь уже четыре педагога учили на скрипке играть. И скрипичное отделение выросло. Ты же знаешь, у нас есть потрясающий ансамбль скрипачей — младшие, средние и старшие классы. Симфонический оркестр, можно сказать. Это такое счастье. Наш район не Центральный и контингент — рабочие люди, а скрипка — это все-таки элитарный инструмент, не все его понимают. А сейчас у нас в школе очень много детей обучаются игре на скрипке. И район стал очень интеллигентным в плане музыкальной образованности. Не хочу обидеть другие районы. Но считаю, наш Орджоникидзевский район, судя по тому, какие в музыкальной школе потрясающие коллективы, не только скрипачи, но и вокалисты, и пианисты, самый музыкально образованный. У меня было столько возможностей в столицу уехать, но я такой в этом плане человек, что не могу менять место жительства.

— Консервативный ты человек.

— В этом плане да.

— Знаешь, меня одна проблема волнует. Не стало сильных писателей. Словно перевелись. Мощные композиторы появляются?

— Не знаю, у москвичей, может, больше информации. Канал "Культура" последнее время не освещает новинки. Таких имен, как Шнитке, я не слышал последнее время. Я и не слышал про какие-то громкие постановки новых балетов или опер. В основном идут ремейки. Допустим, "Травиату" ставят в новом прочтении, "Евгения Онегина" тоже. Используют новые средства выразительности в костюмах, в урбанистических декорациях, когда это касается XIX века, а мы видим фоном небоскребы, Татьяну Ларину в ботфортах. Мне это непонятно. Классика хороша тем, что это эталон, где уже не к чему придраться. Мы с сестрой, когда я приезжал к ней в Москву, ходили на некоторые спектакли, уходили разочарованными.

— Ты про оперу говоришь?

— И про оперу, и про драматические спектакли.

— Не будем о грустном. Поговорим о твоем увлечении, об огороде. Про дачу, куда ты тратишь все…

— Гонорары? Точно, если попадаю в какой-то питомник, меня не пугают и цены. Я коллекционирую хвойные растения, у меня их где-то сорок пять видов. Цены, к сожалению, растут. А потом еще не каждый хвойник может у нас перезимовать. Климат суровый. А везут-то их из теплых стран. Да, огород — мое хобби. Скорее, это даже сад или цветущий огород, где овощные грядки вперемежку с цветами. Эстетика с пользой.

— Тем не менее сколько-то банок вы с матерью накрутили.

— Наверное, 250.

— Куда столько вам на двоих?

— Во-первых, это не скучно. Во-вторых, я свой эмоциональный пыл как-то успокаиваю. Я ведь Козерог, характер у меня вспыльчивый. Психанул — пошел компоты крутить. А землю я люблю, даже запах ее люблю. И когда вожусь на грядках, никогда перчаток не надеваю, потому что должен быть непосредственный контакт с землей, как с клавишами рояля. Ощущение должно быть.

— Мы с тобой ни слова не сказали о нашем общем любимце Ильдаре.

— Конечно, я слежу за его ростом, радуюсь успехам. Спросил его, как Ксения Вадимовна Кнорре (профессор, в классе которой занимается Ильдар Саубанов. — Т.Т.) отнеслась к лауреатству Ильдара на конкурсе в Гранаде? "Ну что же, — сказала она. — Хорошо. Карабкаемся помаленьку". Вот так и мы. Карабкаемся помаленьку.

Татьяна Тюрина Наталья Матвеева (фото)

Татьяна Тюрина Наталья Матвеева (фото) Культура 15 Сен 2018 года 848 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *