Культура

Мечты и должны сбываться

Каждое лето учащийся школы-колледжа имени Гнесиных Ильдар Саубанов, выпускник ДМШ № 40, приезжал из Москвы домой на каникулы. И каждый раз у нас был событийный повод взять у Ильдара интервью — сольный концерт пианиста с оркестром, победа на юношеском конкурсе имени Чайковского. Этим летом Ильдар блестяще окончил школу имени Гнесиных — все три выпускных экзамена он сдал на “отлично”. И тут же стал абитуриентом Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского, фортепианного факультета. И хоть он уже студент Московской консерватории, наш разговор с Ильдаром и его первым школьным учителем Александром Викторовичем Тебякиным, во многом виновником его успехов, о поступлении, о том, как все было, потому что ни он, ни его близкие до сих пор не могут отойти, такое это было нервное напряжение.
— А вы знаете, как Михаил Сергеевич, мой педагог в Гнесинке, меня учил перед коллоквиумом? Он говорил: “Тебя спросят, сколько концертов у Рахманинова, ты отвечай: раз, два, три, четыре. Рапсодия на тему Паганини. Ты не останавливайся. Закончил на Рапсодии Паганини, говори: кстати, вы знаете на 24-й Каприз писал еще Брамс, Лист”. Ну, Михаил Сергеевич как человек, который сидит на многих экзаменах, знает, что когда идет такой поток абитуриентов, комиссия просто теряется. И я применил его совет на экзамене по литературе. Вторым вопросом у меня был Маяковский, и я с него прыгнул на начало Серебряного века, когда вышел первый журнал символистов. Начал рассказывать про Всеволода Гаршина. Начал говорить, что Гаршин был не от мира сего, что он в 20 лет в Русско-турецкой войне лежал на поле сражения рядом с трупами, отчего тронулся умом еще больше. Рассказал им, как Гаршин познакомился с Толстым, когда как раз Лев Толстой закончил “Анну Каренину”. 
— Сколько человек тебя слушало?
— Там было шесть человек.
— И никто не спросил тебя, а что ты знаешь о Маяковском?
— Нет, они ничего не сказали. Слушали. Наверно, с помощью этих рассказов я баллов поднабрал. Я понял, что если они сейчас меня начнут о Маяковском спрашивать, я ничего не смогу ответить.
— Но ты же читал Маяковского. Помню, года два назад ты мне признавался, что что-то такое интересное у него прочитал.
— Ну, когда это было? А я продолжаю им рассказывать о том, как Гаршин с Толстым познакомился. Толстой такой выходит и говорит: “Кто пришел?” (Ильдар пытается басом передать речь великого писателя. - Т.Т.).

086_03_2016.jpg

— Тебе можно было на актерский поступать, — комментирует Александр Тебякин.
— Я там старался, да.
— А на первый вопрос ты знал ответ?
— Про Гурова? Там, кстати, баллы снимали за жаргон. Кто-то сказал про Онегина, что он, конечно, подорвался на всех этих балах, на всех этих женщинах.
Тебякин: — За неуважение.
Ильдар: — Не то, что за неуважение. Привыкли все болтать, не следить за речью.
— Да, за базаром надо следить.
Ильдар: — Да, за базаром следить надо, а то что в натуре совсем, что ли? А мне про Гурова досталось… Там рассказ для взрослых людей. Ну, вы знаете? “Дама с собачкой”.
— А ты знаешь, знаю.
— Они меня спросили, как реагировала Анна Сергеевна после всех этих волнений. Она подумала, что это Дон Жуан сделал. А я не знал, как сформулировать. И сказал, что пришло первое в голову. Она подумала, что это Дон Жуан сделал свои грязные дела и сейчас от нее свалит.
— Так и сказал? Свалит?
— Не так, конечно. Покинул. А там в аудитории десять человек. Все по одному сидят. Я там парню рассказал про Толстого, про сравнения семей. Я сам ничего не знаю, а у меня брат столько книг читает. Я с ним в скайп вошел, он мне про каждый персонаж из “Войны и мира” рассказал.
— Какого ты экзамена боялся больше всего?
— Литературы. На специальность я шел с радостью. Я бы хоть каждый день играл. На гармонии, сольфеджио задачи тоже не страшно. Я все знаю. На устном немного забуксовал. Получил 80 баллов. Не самый высокий, но нормальный. А потом был русский. Изложение. Я даже с каким-то воодушевлением вышел с экзамена. Думаю, ну не меньше 80 будет. Даже не переживал. А потом смотрю вечером, а мне такой сюрприз — 77 баллов. Ничего себе! Хотя у тех, кто со мной сидел, по 90 и по 96 баллов. Как-то странно. Ну, там тоже своя “химия” есть на этих экзаменах.
— Сильно расстроился после русского?
— Не то, что расстроился. Я потерял хорошие позиции. У меня была нейтральная позиция. Сильно не светился. Но и в конце не был.
Тебякин: — 12-я позиция. Золотая середина была.
Ильдар: — Главное, что я прошел. Какая разница уже.
— Как ты узнал, что поступил?
— Из Москвы я прилетел в Новосибирск. Из Новосибирска ехал домой на автобусе.
— Ты уехал домой, не зная результата?
— Ничего не знал абсолютно. Приехал домой. Меня встретил папа. Мне нужно было поставить сумки и ехать к бабушке. Сел в машину, заехал за двоюродным братом. Приехали домой. А потом чувствую, что у меня телефон пикает. А там эта девочка — второкурсница из приемной комиссии прислала сообщение. “Ну что, ты счастлив?” Я ей отвечаю: “В смысле?” Она пишет: “А ты на сайт заходил?” Включаю компьютер, захожу на сайт и понимаю, что попал в список рекомендованных к зачислению.
— Что ты чувствовал?
— Я не понял, что произошло. Не спал сутки. Только на следующий день осознал, что поступил. А мы стояли на улице. Я, мой брат и папа. Я тут же им сказал, что поступил, показал телефон папе. Он первым делом стал звонить Александру Викторовичу. Я позвонил маме и бабушке.
— Хорошо, что хорошо кончается. Но ты зато теперь знаешь литературу, да?
— Перед экзаменом по литературе я сидел дома четыре дня. Чуть не умер. За эти четыре дня я компенсировал все пропущенные уроки литературы.
— Но ты понял необходимость знания этого предмета?
— Честно? Пока не очень.
— Но желание почитать на ночь хоть полчаса появилось?
— Это я иногда делаю. Я больше читаю по психологии, потому что это может пригодиться. А вообще, я считаю, что есть предметы, которые в жизни ничего не дают. И вот еще что. Человек может быть высокоинтеллектуальным, все знать, а в ноты не попадать. И наоборот.
Тебякин: — Все должно быть в комплексе. У музыканта должно быть широкое мировоззрение. Надо знать стили и направления в живописи, в театре и, конечно, в музыке.
— Насколько я знаю, ты получил домашнее задание к сентябрю.
— Да, мне предложили приготовить четыре этюда Шопена, но я могу не ограничиться ими. Свобода выбора.
— Ильдар, я тебя поздравляю с поступлением в самый замечательный музыкальный вуз страны.
— Спасибо.
— И для вас, Александр Викторович, это большая радость.
— В 2006 году мы с Ильдаром ездили на Международный конкурс в Санкт-Петербург. Естественно, ехали через Москву. А в консерватории преподавал мой друг Рустем Кудояров. Мы договорились о консультации. Рустем послушал Ильдара, сказал, что этот мальчик обязательно станет лауреатом. И вот тогда я стоял на втором этаже консерватории и смотрел из кабинета в окно на памятник Петру Ильичу Чайковскому. И я загадал желание, чтобы мой ученик учился в лучшей консерватории мира. Думаю, моя мечта сбывается.
Татьяна Тюрина.
Валерий Немиров (фото).
Татьяна Тюрина. Культура 06 Авг 2016 года 5123 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *